Книга Князь Андер Арес 12, страница 76 – Тимофей Грехов

— Места надо знать.

— В Кемерово-то?

— В Кемерово, — подтвердил я.

Соня посмотрела на меня, снова прищурившись, но копать не стала. Вместо этого она отпила вина, откинулась на спинку и вдруг заговорила сама, будто её прорвало.

— Слушай, я сегодня чуть не убила человека, — сказала она. — По-настоящему, Кость. Стояла и думала, где в офисе взять что-нибудь тяжёлое.

— Кого?

— Оператора. Точнее, их менеджера по чартерам. — Соня отставила бокал. — Ты же помнишь, что я недавно из Сиба? — Я кивнул. — Так вот, я думала, что мы разгребли двойные продажи по весне, я выбила письменные подтверждения по квотам, я даже премию выписала девочке, которая заявление приносила, чтобы она его забрала. А сегодня выясняется, что у нас летний блок висит на честном слове.

— В смысле?

— В прямом. — Она подпёрла щёку ладонью. — Ты понимаешь, что происходит? Открылось всё. Вообще всё. Рейсы в Европу, рейсы в Азию, страховки подешевели, рубль укрепился так, что люди считают путёвки по новой. Отменяются брони по старым ценам и тут же берутся новые, но уже в два, а то и три раза дешевле.

— И это плохо, потому что…

— Потому что операторы, твари такие, тоже умеют считать деньги. — Она сделала паузу. — И вот тут выясняется: кто с оператором дружит, а кто ему просто перечисляет деньги. Конкуренты мои, кстати, с ним дружат гораздо теплее. Они его коммерческого директора возят на рыбалку с шестнадцатого года.

Она замолчала, покрутила ножку бокала.

— Я сегодня, — сказала она уже тише, — сидела с ним два часа. Улыбалась. Соглашалась. Обещала объёмы, которых у меня нет. Выторговала блок под гарантию депозита, и мне придётся под этот депозит залезть в кредит. И знаешь, что самое мерзкое? Он всё это время смотрел на меня как на девочку, которой папа купил бизнес.

— А папа купил?

— Папа дал полтора миллиона в две тысячи девятнадцатом, — спокойно сказала Соня. — И я их вернула через одиннадцать месяцев. С процентами, между прочим, потому что мне так было спокойнее. Всё остальное я построила сама. Четыре офиса, двадцать шесть человек, из них девятнадцать женщины, и у восьми дети. Мне их кормить.

Я слушал и не перебивал.

— Хочешь совет? — спросил я.

— Хочу, — сказала Соня и подобралась.

— Не дружи с коммерческим директором. Дружи с тем, кто его снимет.

Соня открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня очень внимательно.

— Костя, — сказала она. — Ты сейчас пошутил или ты серьёзно?

— Серьёзно. У любого оператора, который три года просидел в убытках, а сейчас захлебнулся деньгами, через полгода поменяется половина руководства. Это всегда так работает. Люди, которые умели выживать, редко умеют расти. Так что найди в их конторе того, кто сейчас на втором уровне, злой и с амбициями, и работай с ним. Через год он будет сидеть в кресле, а твои конкуренты будут ездить на рыбалку с пенсионером.

Соня медленно отставила бокал.

— Мне иногда кажется, — сказала она, — что ты вообще не юрист.

— Я вообще не юрист, — согласился я. — У меня диплом есть, а вот юриста из меня не вышло.

Она засмеялась и потянулась за креветкой.

Мы поговорили ещё минут двадцать. Про её мать, которая записалась на йогу. Про Виталия, который стал невыносимым, вернувшись на работу, и злой за то, что его пытался отравить человек из его окружения. Про её отца, который последние недели ходит мрачный и почти не бывает дома. Тут я слегка напрягся, но в мыслях у Сони никакой конкретики не было. Генерал Лебедев мрачнел по своим генеральским причинам, и я вполне догадывался, каким именно.