Книга Князь Андер Арес 12, страница 19 – Тимофей Грехов

К вечеру второго дня я сжёг четыре установки. Одну вместе с грузовиком перезарядки, аккуратно, предварительно оттащив спящих водителей в посадку и уложив рядком.

Видимо, противник, почуяв, что дело пахнет керосином, подтянул аж три «Пэтриота», с которыми я поступил иначе.

Причём что-то мне подсказывало, что целью был Я! Как они узнали обо мне…

Ёб@нные спутники Маска…! Не сосчитать сколько крови они пролили в этой войне.

Три пусковые установки, развёрнутые на подготовленной позиции у трассы, с расчётами, с кабельным хозяйством, с генераторами, я обнаружил с помощью планшета, реквизированного в самом начале. А было там очень много интересного.

В общем, я телепортировался, осмотрелся, прикинул массу и остался очень доволен.

Отцепил телекинезом одну от кабелей. Обхватил, зафиксировал, стянул с грунта и телепортировался.

Прыжок с грузом такого веса отнял много маны, но запас ещё был. Была мысль наведаться к жерлу вулкана, но решил, что не стану рисковать жизнями людей, тем более что оставалось подождать всего один день.

Также я не забывал поддерживать связь с домом, но при этом не забывал о методах конспирации. Для этого я открывал мини портал в Кемерово, просовывал в него телефон и отвечал на сообщения и звонки родителей и Сони.

Новости я тоже читал, но урывками.

В новостях СМИ обсуждали мирный план из двадцати трёх пунктов. Европа продолжала стоять на площадях.

А потом пошли ролики из этого города.

Километровый архангел, красные мечи над домами. Автобусы со спящими пленными. Ролик, где сапёр снимает меня и его матерят за кадром, собрал восемьдесят миллионов за сутки.

В последний день на горизонте показались три вертолёта.

— «И не побоялись же…» — подумал я.

Город к этому времени был почти чист. Оставалось вывести пленных из южного квартала, там их скопилось человек четыреста, и колонна автобусов стояла на выезде с работающими двигателями. Красных мечей осталось десятка полтора.

«Ми-восьмые» сели на площадь перед разбитым домом культуры, подняв тучу серой пыли. Винты крутились ещё минуту, потом стихли.

Из машин вышли пятнадцать человек.

Первый нёс белый флаг на короткой палке. Второй держал российский триколор. Третий шёл со знаменем Спаса Нерукотворного и нёс его с большим уважением.

За ними охрана, пятеро в лёгких броневиках без нашивок, стволами вниз. Двое связистов с чемоданами. Мужик в штатской куртке поверх формы, с планшетом в сумке через плечо. Невысокий полковник с седым ёжиком, лет пятидесяти пяти, который вышел из вертолёта последним и сразу оглядел площадь, крыши, окна.

Плечистый полковник в тельняшке под распахнутым бушлатом и в красном берете. В какой-то момент он обогнал знаменосцев и пошёл впереди.

А потом я разглядел среди этой делегации Лебедева.

Они ждали минут двадцать.

Лебедев стоял неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел на разбитый фасад дома культуры, где на уцелевшем куске стены болталась афиша концерта, назначенного на позапрошлый год.

Потом полковник в красном берете сплюнул под ноги и сказал громко, на всю площадь.

— Он не придёт. Видишь же, он даже с места не сдвинулся.

Тогда я снял невидимость и появился в метре от него. Разумеется, в образе ангела с изменённой внешностью и голосом.

Пять стволов взлетели одним движением.