Книга Князь Андер Арес 12, страница 119 – Тимофей Грехов

Первой пришла Соня. Она приехала на час раньше, чтобы, как она сказала, помочь мне, и встала в дверях кухни, увидев накрытый стол.

— Соколов, ты что, кухарку нанял?

— Сам, — ответил я.

— Врёшь.

— Попробуй.

Она попробовала устрицу, закрыла глаза и сказала, что берёт свои слова назад. Я налил ей вина, она сделала глоток, поставила бокал на стол, повернулась ко мне и полезла целоваться. Я, разумеется, ответил. Она прижалась ко мне всем телом, и я опустил руки, задрал ей подол платья, она выдохнула мне в губы, и в этот момент в дверь позвонили.

Соня отстранилась, поправила платье и прошептала мне на ухо.

— Сегодня тебя ждёт бессонная ночь.

Я кивнул и подумал: захочет ли она со мной спать после того, что я ей сообщу?

Пришли родители. Мать обняла меня с порога, отец пожал руку, а потом обнял тоже, и мать тут же протянула мне пакет с подарком, которым оказался свитер. Отец подарил нож. Хороший, охотничий, с рукоятью из карельской берёзы.

— Мам, пап, спасибо.

— С днём рождения, сынок, — сказала мать и посмотрела мне за спину.

Соня вышла в коридор, и родители переключились на неё. Мать обняла её, спросила про работу, про маму, про то, как она доехала, а я стоял в стороне и смотрел, как эти две женщины разговаривают так, будто знакомы всю жизнь.

Следом пришли Ксюша и Артём. Сестра сразу прошла к столу, посмотрела на устриц и сказала, что ей нельзя, а потом сказала, что одну можно, и съела две. Артём вручил мне конверт, в котором, как выяснилось позже, лежал сертификат на охотничье ружьё, и с хитрой улыбкой добавил, что нож от отца и ружьё от него, это совсем не сговор. Ага, как же, поверил.

Вскоре все расселись.

Мать с отцом с одной стороны, Ксюша с Артёмом с другой, Соня рядом со мной. Отец разлил. Первый тост сказал он. Короткий, за сына, и выпили. Второй сказала мать, длиннее, про то, каким я был в детстве. Третий сказал Артём, за друга, и добавил, что теперь мы родня, и это надо обмыть отдельно.

Ели вкусно. Разумеется, хвалили лобстеров. Отец сказал, что никогда такого не ел, и спросил, где я это взял. Я ответил, что есть места. Мать посмотрела на меня с прищуром, но промолчала. Ксюша рассказывала про подготовку к родам, Артём про то, что загнал строительную бригаду переделывать гостевую спальню под детскую комнату.

А я всё ждал подходящей минуты.

Сидел, ел, отвечал, смеялся, где положено, и ждал. Ждал, когда наступит момент, в который можно будет встать и сказать людям, которые меня любят, что я не тот, за кого они меня принимают, и что я ухожу. Врать не буду, я ждал его час, ждал два, и с каждым тостом понимал, что момент этот не наступит. Потому что в таком деле подходящей минуты не существует. Есть только та, в которую ты решишься.

И я решился.

Я поднялся с бокалом.

— Я хочу сказать, — начал я, и за столом притихли, — что рад всех вас видеть. Сегодня здесь собрались самые близкие мне люди. Все, кто у меня есть.

Соня зарделась. Она опустила глаза в тарелку, и в мыслях у неё стояло чёткое, как надпись на стене: «Он сейчас сделает предложение». И следом: «Я скажу — да».

Сегодня, в эту минуту, при родителях, она бы сказала мне «да», и мне, честно, было жаль её разочаровывать.

— Мам, пап. Я никогда вам этого не говорил, потому что мужчины в нашей семье таких слов не говорят. Но сегодня скажу. Я вас люблю. Вы вырастили меня так, что я, где бы ни оказался, знал, что такое хорошо и что такое плохо. Мне это, поверьте, пригодилось. Больше, чем вы думаете. Спасибо вам.