Книга Князь Андер Арес 11, страница 98 – Тимофей Грехов

— Первый компонент? — переспросил я. — Значит, есть и второй.

— Да, — он мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя мой приказ, но слова уже лились сами. — Там бинарная схема. По отдельности оба почти безвредны. Вместе… паралич дыхания, за минуты. Только… только сработало не так. Рано сработало, само. Он должен был свалиться позже, когда я уже уеду.

Кое-что прояснялось. Отрава пошла раньше срока и в неполную силу, оттого Виталий и задыхался, а не умер на месте.

— Что должно было стать вторым компонентом? — спросил я.

Дружинин снова упёрся. Лоб у него взмок, жила на шее вздулась. Он держался секунд десять, а потом обмяк.

— Кофе, — просипел он. — Он кофеман. Прям больной на голову. Он бы после застолья обязательно заказал себе чашку, эспрессо, как всегда. В кофе я подмешал… — произнёс он название, продолжил. — Там кислая среда, горячая, и реакция бы пошла как надо.

Я мог закончить на этом. Но не стал, тем более время у меня ещё было.

— Кто тебя купил? — я наклонился ближе. — Деньги в крипте?

— Нет! — вырвалось у него быстрее, чем он хотел. — В рублях, наличкой. Крипту же отследить можно, дурак, что ли…

— Где деньги?

— Спрятал. В лесу.

И он вспомнил лес. Так подробно, что картинка пробилась через нашу кровавую связь. Мысль о деньгах была у него самой сильной, самой яркой, крепче страха и боли. Я увидел трассу, поворот к деревне, заправку с синей вывеской, тропинку в сосняк, поваленную берёзу с обломанным комлем и рыжий бок канистры, вкопанной под её корнями. Дорога отпечаталась во мне целиком, будто я сам её прошёл.

Занятная штука человеческая жадность. Страх боли Дружинин ещё как-то держал под замком, выучка позволяла, а вот мысль о деньгах вспыхивала в нём сама, стоило её тронуть.

Я поднялся. Дело сделано, но оставалось ещё одно, самое важное. Я снова зацепился за кровь у него на лице и вплёл вторую вязь, потоньше. Стёр из его памяти последние минуты, когда начал спрашивать про деньги.

Я отряхнул колени, протёр нож и положил его обратно в коробку и пошёл к рыжему и его товарищам, топтавшимся в стороне.

— Тиофаз, — сказал я им. — Двухкомпонентный. То, что попало в бокал, называется тиофаз-А. По отдельности почти не работает, но партия у него разложилась и сработала раньше и слабее. Второй компонент он уже подмешал в кофемашине. Он абсолютно безвреден без первого компонента.

Рыжий смотрел на меня, будто пытался понять, откуда я это выкопал за пять минут, если Дружинин молчал под ударами почти полчаса. Но переспрашивать не стал.

— Тиофаз, — повторил он. — Уверен?

— Уверен.

Он не стал терять ни секунды. Выхватил телефон, ткнул в вызов и отвернулся вполоборота.

— Марина. Марина, слушай сюда. Записывай врачам. Отрава называется тиофаз, буквы «тэ-и-о-эф-а-зэ». Двухкомпонентная. В бокал шёл тиофаз-А, но второй компонент в организм не попал. Что-то послужило катализатором вместо него. — Рыжий слушал секунду, что говорит ему Марина. — Да. Да, диктуй им как есть… Да, мы тут сами разберёмся и к тебе… Держи в курсе.

Он опустил телефон и обернулся ко мне. Пару секунд молчал, потом хлопнул меня по плечу.

— А ты точно обычный чвэкашник?

— Точно-точно, — ответил я и пошёл в дом за Соней.

Праздник, конечно, накрылся. Но разъезжаться никто не спешил, потому что всех попросили дождаться следственной группы. Люди сбивались в кучки, курили, вполголоса обсуждали, кто такой Дружинин и как его сюда занесло.