Книга Князь Андер Арес 11, страница 95 – Тимофей Грехов

Со стороны бара раздались панические крики.

— ВИТАЛЯ! — донеслось оттуда.

Я вскочил и в последнюю секунду вспомнил про тросточку. Соня бросилась за мной, и мы влетели в толпу.

Толпа расступалась плохо, пришлось работать плечом. А когда я наконец пробился в первый ряд, то увидел… на земле, между опрокинутым стулом и столом, полусидел Виталий. Он держался обеими руками за горло, лицо его наливалось синевой, и изо рта, пузырясь, шла пена.

Вокруг Виталия столпилось человек двадцать, и никто не знал, чем ему помочь.

Двое или трое уже вжимали в ухо телефоны и требовали от диспетчера скорую. Кто-то кричал адрес «Грааля», кто-то уже собирался выезжать на дорогу, встречать карету скорой помощи. Я прикинул расстояние до города…

— «Нет, скорая сюда просто не успеет, — подумал я. — Виталя к этому времени умрёт».

Похоже, думал так не я один. Из-за спин вынырнула Марина, ухватила за рукава двоих ближайших мужчин и рявкнула на них.

— Быстро в машину его!

Мужчины среагировали без вопросов. Один подхватил Виталю под мышки, второй за ноги, и потащили его к чёрному гелику, стоявшему у дорожки. Марина запрыгнула следом. Дверь ещё хлопала, когда движок взревел, и внедорожник рванул к воротам, подняв за собой пыль. Через несколько секунд его габариты растворились в темноте за соснами.

Я остался стоять, опираясь на трость, и обвёл взглядом стол. И тут я зацепился глазами за движение сбоку. Один из гостей, худой, с мелкими чертами и острым носом, аккуратно, двумя пальцами за донышко, снимал со стола бокал и заносил его над раскрытой сумкой.

— ПОЛОЖИ ЕГО НА МЕСТО!

Голос у меня сорвался в рык раньше, чем я успел подумать. Словно тело вспомнило команды, которые я отдавал гвардейцам на Грее… Я прищурился, и мужичок замер с бокалом в воздухе.

Разговоры смолкли, десятки голов повернулись ко мне. От ближней компании отделился рыжий, он подошёл, глянул на меня с прищуром.

— Ты чего шумишь?

— Вон он бокал в сумку прячет, — я кивнул на остроносого.

Рыжий проследил за моим взглядом. Мгновение он изучал остроносого, потом коротко переглянулся с высоким приятелем, у которого была перебита переносица. Слов между ними не прозвучало, а действия оказались слаженными. Высокий шагнул за спину остроносому, заломил ему руку, а рыжий выдернул из его пальцев сумку. Бокал звякнул о столешницу, но не разбился.

— Ну, Дружинин, — протянул высокий, и в голосе у него зазвенело что-то нехорошее, — тебе конец.

— Почём нынче предательство? — спросил рыжий, придвигаясь вплотную.

— Вы не понимаете! — Дружинин задёргался, попытался вывернуться из захвата, но высокий держал крепко. — Я хотел увезти бокал на экспертизу! Улику сохранить! Вы что делаете⁈

Вокруг них уже собиралась толпа. Кто-то из мужчин достал из кармана сложенные перчатки… будто носил их с собой всегда, — натянул и принялся выкладывать содержимое сумки прямо на стол. Кошелёк, ключи, две пачки сигарет, зарядка, свёрнутый в трубку журнал. А потом его пальцы нащупали что-то на дне.

Он вытянул это на свет фонаря. Тонкая стеклянная ампула, надломленная у горлышка, с остатками бесцветной жидкости внутри. По форме она напоминала пузырёк из-под какого-нибудь кетанова.

— Ну всё, Дружинин, — сказал перчаточник. — Тебе, падла, пиздец.

— Говори, что ты Витале добавил! — рыжий встряхнул задержанного.