Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 115 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Старик вздохнул и кивнул. А я сам сделал себе зарубку на память — зубы чистить ещё тщательнее, чем прежде.

Я ещё могу с горем пополам придумать ручной сверлильный станок. Но как делать пломбы… у меня знаний НОЛЬ! Тем более, как я сам себе буду сверлить? Правильно, никак. А значит, придётся кому-то доверять свои зубы. А я этого не хотел. Поэтому лучше до кариеса было не доводить!

* * *

Меж тем я не забрасывал тренировки. И помимо того, что занимался с дружиной, практиковался с саблей со своими холопами: Ратмиром, Воиславом и Главом. У них был военный опыт, который я старался перенять. В конной сшибке они были слабоваты. Но вот с саблей и щитом — да. Самым сильным среди них был Ратмир. Его пока никому из нас не удавалось победить. Второй был Воислав. И с ним у меня получалось расходиться на равных. А вот Глав… он оказался самым слабым на саблях. Но то, что он творил с ножами… это отдельная история. Всё, что имеет заострённый конец, будь то сломанный болт, топор, да даже простая палка с острым концом. Он метал точно в цель. И этот полезный навык я тоже у него перенимал.

Что до Доброслава, Мижиты и Гаврилы, то я передумал привлекать их к тренировкам. Как бы это помягче сказать? Трусоваты они были. Стоило им взять оружие и выйти в круг, как они замирали. Боялись ударить и только защищались. В бою на таких рассчитывать было нельзя. Поэтому вся их боевая подготовка сводилась к стрельбе из арбалета. Хотя и там будет большой удачей, если они кого-то подстрелят, и ещё большей, если это будет враг, а не свой.

Поэтому эти трое холопов у меня остались на хозяйстве и всей черновой работе. Что, разумеется, сказывалось на отношении. По крайней мере Мижиту и Гаврилу нагружали все, кому не лень. Но кузнеца не трогали. Кузнец — это уважаемая профессия. И отношение у них к нему было уважительное.

Тем не менее в их отношения я не лез. Наводить демократию среди своих холопов я не собирался.

В один из дней ко мне привели Ваньку Кожемякина. Того самого хулигана, что избивал меня в первые недели после реинкарнации.

Выглядел он ужасно. Бледный, губы синие, трясся всем телом. Марьяна, его жена, держала его под руку и плакала.

Марьяна — это та самая девушка, что просила меня научить стрелять из арбалета. Два года назад она слишком рьяно взялась за то, чтобы окольцевать меня. И меня это отпугнуло. Хотя причина была не в этом, а в том, что не хотел я жениться в таком раннем возрасте. Рано было, что мне, что ей. И уж не знаю, как так судьба распорядилась, но год назад до меня дошли слухи, что она вышла замуж за главного забияку в Курмыше.

— Митрий, — всхлипывала она, — помоги! Он провалился в прорубь! Вытащили еле живого!

— Тащите его в дом, — скомандовал я. — Быстро!

Марьяна и двое мужиков внесли Ваньку внутрь. Я велел положить его на лежанку в операционной. Одежда была обледеневшей, и снять её не представлялось возможным. Поэтому я принялся её просто резать. И когда он остался голым, накрыли его одеялами.

Потом я приказал Марьяне растирать ноги её мужу, а сам побежал в кузницу, где Доброслав ковал гвозди.

— Доброслав! Брось! Нужны камни! Горячие! Быстро!

Он не стал спрашивать зачем, а просто схватил клещи, вытащил из горна несколько раскаленных камней, положил в металлическое ведро. Я взял, побежал обратно.