Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 35 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Благодарю, — выдохнул Шуйский и откинулся назад, закрывая глаза.

Боковым зрением я уже заметил, что к костру начали подносить раненых дружинников. Их было шестеро — кто-то шёл сам, опираясь на товарищей, кто-то лежал на импровизированных носилках из копий и плащей.

У некоторых я заметил, что раны были перетянуты кожаными ремнями выше места ранения. Я сразу узнал почерк своих холопов — я учил их накладывать жгуты, чтобы остановить кровотечение. Никто из местных этого не умел, обычно просто зажимали сами раны и надеялись, что кровь остановится.

Учитывая, что Ратмиру было нехорошо, то напрашивался вывод, что это постарался Глав. И честно сказать, меня это порадовало. Всё-таки Глав до того, как стать холопом, успел поразбойничать и ему сильно повезло, что он не окончил жизнь в петле или не горбатился на рудниках. В общем, я надеялся, что он стал на путь исправления.

Я подошёл к первому раненому. Это был молодой дружинник, лет двадцати. Его правая рука была перетянута жгутом чуть выше локтя, а ниже я увидел глубокую рваную рану — похоже, саблей полоснули.

— Как тебя зовут? — спросил я, разматывая повязку.

— Иван, — ответил он.

— Ну что ж, Иван, сейчас и тебя подлатаем.

Рана была страшной, но, к счастью, не задела кость. Я промыл её солевым раствором. Иван попытался дёрнуться, но его товарищи придержали его. Потом взял флягу с хлебным вином и щедро полил рану. Вот тогда-то он огласил всю округу своим криком.

— Терпи, — сказал я. — Сейчас зашью, и будет легче.

Я взял иглу и начал накладывать стежки. Когда закончил, перевязал руку сделал косынку, через шею, и велел Ивану не напрягать её.

— Тащите следующего. — позвал я.

Ко мне поднесли второго раненого. Это был мужчина постарше, лет сорока, с седеющей бородой. У него была рана в животе, и хоть тот выглядел довольно бодро, но понюхав рану я скривился. Повреждён кишечник… и каким бы я талантливым не был, провести такую операцию я не смог.

— Как имя? — спросил я.

— Савва, — ответил он, и кажется по взгляду он всё понял.

— Прости, но…

— Я понял. Сразу всё понял. Он позвал товарищей, и попросил его отнести под дерево, куда с ним отправился отец Варлаам.

Молча проводив их взглядом, я передвинулся к следующему. Третьим был дружинник с раной на плече. Четвёртым — с глубоким порезом на животе, но, к счастью, без повреждения кишок. Пятым был парень без кисти, и его рану уже прижгли пока я был без сознания. Тут я уже ничем не мог помочь, разве что для облегчения боли, дал ему выпить хлебного вина.

Когда дошёл до последнего раненого, уже еле стоял на ногах. Это был воин лет тридцати, с глубокой раной на икре. Жгут был наложен правильно, и кровотечение остановилось, но рана выглядела плохо — края рваные, мышцы повреждены.

— Как тебя зовут? — устало спросил я.

— Гриша. — ответил он, после чего я снял жгут, и рана тут же начала кровоточить. Но снова ничего страшного.

Работа заняла больше времени, чем у остальных. Края раны плохо сходились, и мне пришлось накладывать двойные стежки, чтобы удержать ткани вместе. Когда закончил, я перевязал ногу и велел Грише лежать и не двигаться.

— Всё, — выдохнул я, вытирая руки о тряпку. — Больше раненых нет?

Из шести я не смог помочь всего одному.

— Больше нет, — ответил подошедший Ярослав. — Пока ты был без сознания от ран умерли четверо.