Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 107 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Хорошо, — сказал я Тимуру. — показывай дорогу.

Он кивнул и ускакал вперёд.

Когда лагерь был разбит, я тут же пошёл окунуться в воду. Было начало июля, жара в самом разгаре, и вода была тёплой, как парное молоко. Купался я неподалёку от лагеря и, когда вышел, переоделся в сухую одежду, после чего подошёл к костру, у которого сидели мои холопы.

— А вы чего купаться не идёте?

— Сейчас доготовим, — начал отвечать Глав, помешивая похлёбку в котелке, — и пойдём. Я кивнул. И направился к Ярославу с Аленой.

— Хороша водичка? — спросил Слава.

— Очень, — ответил я. — Ты пойдёшь?

— Да, но попозже. С Алёной и её нянькой отъедем подальше, чтобы они тоже могли освежиться. А потом уже и я.

Минут через сорок они вернулись, как раз когда Глав стал разливать похлёбку по чашкам. Ярослав побежал в воду, пока солнце окончательно не скрылось за горизонт, а Алена, приняв из моих рук тарелку, села рядом.

Мы кушали в тишине. И в какой-то момент Ратмир и Глав вышли из-за импровизированного стола, оставив меня и Алёну одних.

— Ты Петра видел? Когда… когда всё случилось? — вдруг нарушила она тишину.

Вопрос прозвучал очень тихо, что я даже сначала не подумал, что обращаются ко мне, но, когда смысл сказанного до меня дошёл, мягко сказать расстроился.

— Видел, — не стал я врать. — И отца его видел.

— Страшно было?

— Грязно, — честно ответил я. — Смерть вообще редко бывает красивой, Алёна. Это в балладах герои умирают с красивыми словами на устах. А на эшафоте… там только страх, дерьмо и скрип верёвки.

Она помолчала.

— Я ведь за него замуж должна была идти. За Петра.

— Знаю.

— Отец говорил, партия выгодная. Рода соединим, силу умножим. — Она горько усмехнулась. — А я его даже не знала толком. Видела пару раз на пирах. Красивый был, такой статный. Улыбался так… открыто.

В этот момент я вспомнил слова Марии Борисовны. О том, как Пётр улыбался, уговаривая её довериться отравителю.

— Улыбка — не душа, княжна. Ведь змея тоже не скалится перед укусом.

— Знаю, — кивнула она. — Ярослав места себе не находит. Они с детства дружили. Он всё твердит: «Как же так? Мы же хлеб вместе ломали, на мечах бились». А я…

Она подняла на меня глаза.

— А я ничего не чувствую, Митри… Дмитрий, — исправилась она. — Ни жалости, ни горя. Наверное, я плохая, но я чувствую облегчение. Я рада, что он умер до того, как я стала его женой! Ведь если…

Говорить, что было бы, если Алена вышла замуж за Петра и только потом заговор был бы раскрыт, было ни к чему.

Жена Морозова отправилась в мир иной вслед за мужем. А остальных женщин отправили в монастырь. И вряд ли Иван сделал бы исключение для Алены, только потому что она недавно вышла замуж. В общем, ей очень повезло, что заговор раскрылся раньше.

— Это значит, что Бог тебя уберёг. Жить с предателем, рожать от него детей, а потом узнать, что он готов продать Родину и Государя за кошель серебра… Это страшнее вдовства. Реальный Пётр… он твоего сожаления не стоит.

Алёна наклонила голову и внимательно посмотрела на меня.

— Теперь я, кажется, поняла…

— Что поняла? — не понял, что имеет в виду девушка.

— Почему Ярослав в первую нашу встречу сказал, что ты ни одной юбки у себя в Курмыше не пропустил. Вот только, кажется, он немного соврал.

— Немного? — ухмыльнулся я.