Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 67 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Прошел месяц с того дня, как я вернулся из Москвы. И постепенно, шаг за шагом, узел за узлом этот монстр начал подчиняться.

Я стоял перед своей домной, и она была готова.

Высокая кирпичная башня, опоясанная черными кольцами металла. Рядом, в пристройке, чернела улитка нагнетателя, соединенная трубами с фурмами. Система шлюзов, валов и ремней ждала команды.

Вокруг собрались все причастные: Доброслав, Артем, Ратмир, Богдан. Даже Григорий пришел, хмуро разглядывая невиданное сооружение.

— Ну что, Дмитрий Григорьевич? — спросил Артём, вытирая руки о фартук. — Пробовать будем?

Я подошел к вентилятору. Проверил натяг ремня потом масло в масленках. Осмотрел фурмы.

— Запускай воду, — тихо сказал я.

Ратмир налег на рычаг заслонки и вода ударила в лопасти колеса. Главный вал скрипнул и провернулся. Ремни натянулись, передавая усилие.

Сначала медленно, потом все быстрее. Раздался нарастающий гул, от которого дрожала земля под ногами. Я поднес руку к фурме. Оттуда била плотная струя воздуха…

— Работает, — радостно выдохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение.

Я повернулся к друзьям.

— Работает! — крикнул я уже громче. — Тащите дрова! Будем сушить кладку.

В этот момент я понял, что самое сложное позади. Мы построили зверя. Теперь осталось только накормить его рудой и углем, и он даст нам то, ради чего всё это затевалось. Железо!

— Ратмир! — позвал я, перекрикивая шум воды на плотине. — Собирай людей. Телеги пошли, и первая партия руды скоро будет здесь. Нам нужно подготовить место для промывки.

— Промывки? — нахмурившись переспросил Ратмир. — Так она ж мокрая будет, а ты сказывал сушить надобно.

— Вот, чтобы сушить то, что нужно, а не грязь с торфом, сначала помоем, — отрезал я. — Болотная руда, как бы это сказать, капризная что ли. В ней земли и песка больше, чем самого железа. Засыплем так, печь встанет колом через час.

Я повел его к берегу, где течение было быстрым, чуть ниже плотины.

— Здесь, — я ткнул носком сапога в траву, — ставьте желоба. Длинные, с порожками. Дно выстелить плетенкой или дерюгой грубой. Сверху подаем воду, мужики лопатами шерудят руду. Глина и легкая грязь уйдут с водой, тяжелые камни «ржавцы» останутся. Понял?

— Понял, — кивнул Ратмир, уже прикидывая фронт работ. — Сейчас плотников кликну, собьем короба.

Я оставил его командовать, а сам поднялся на пригорок, откуда открывался вид на дорогу. Вдали уже показалась первая вереница телег. Лошаденки, увязая копытами в раскисшей после недавних дождей колее, тянули груженные с верхом возы. Крестьяне, которых я согнал на добычу, шли рядом, понукая скотину.

Болотная руда. Лимонит. Знал бы кто, сколько в ней головной боли. Слабая, бедная, фосфористая. Но другой у меня нет. Будь под боком гора Магнитная, я бы так не изгалялся. А тут…

Когда первая телега, скрипнув осями, остановилась у подготовленной площадки, я подошел ближе. Мужик, весь в бурой жиже по пояс, устало оперся на вилы.

— Привезли, барин, — выдохнул он. — Тяжкая она, зараза.

Я зачерпнул горсть. Холодная, маслянистая на ощупь грязь, в которой прощупывались твердые конкреции — «бобовины». Ржаво-бурая, рыхлая. В ней воды и органики было процентов тридцать, не меньше. Засыпь такую в домну — температура рухнет мгновенно, испарение влаги сожрет всё тепло, и вместо жидкого металла мы получим в горне «козла» — спекшийся ком железа и шлака, который потом только вместе с печью ломать.