Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 64 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Тем не менее, я попросил Григория провести смотр и проверить обмундирование дружинников, чтобы в последний момент не выяснилось, что у кого-то что-то сломалось или потерялось.

Также в перерывах я вместе со своими десятниками и их заместителями провел первые стрельбы из захваченных тюфяков. Как оказалось, Григорий, будучи в Москве, времени даром не терял и, с разрешения Василия Федоровича, обучался артиллерийскому делу. Хотя это будет громко сказано. Так… пару раз поднёс огонь к отверстию с порохом. Правда вычищал и заряжал он сам, под чутким руководством пушкарей.

Не скажу, что я был в восторге от тюфяков, но и отказываться от их использования не собирался. Поэтому приказал мальчишкам собирать мелкий камень на реке. А чтобы оружия не перегревались и быстро остужались, в погреб рядом с пушками поставили три бочки с уксусом.

Не смотря на угрозу с юга, я очень хотел закончить работу с печью.

Начали, как полагается, с «ног». Фундамент для такой махины нужен был капитальный. Печь, когда мы её раскочегарим, весить будет прилично, плюс температура, плюс вибрация от дутья… Если поплывёт грунт, треснет кладка. Треснет кладка — жидкий металл или раскалённые газы вырвутся наружу, и тогда пиши пропало.

— Копаем здесь! — я очертил колышками квадрат три на три метра. — Глубина — в сажень. До твердого.

Крестьяне, которых я снял с полевых работ (благо, сенокос уже закончился, а жатва ещё не началась), взялись за лопаты без энтузиазма, но споро. Я же следил за каждым взмахом.

Когда котлован был готов, на дно пошёл бутовый камень — крупные гранитные валуны, которые мы таскали с реки на волокушах.

— Плотно клади! — кричал я на мужиков, спрыгивая в яму. — Камень к камню, чтоб и мышь не проскочила!

Промежутки между валунами мы забивали щебнем и проливали жидким раствором извести с песком. Сверху — слой жирной глины, утрамбованной так, что она звенела под ногами. Потом снова камень, это уже была подушка. Она должна была держать жар и не давать печи остывать снизу, а заодно отводить грунтовую воду, если та вздумает подняться.

На эту подушку мы начали выкладывать лещадь — дно горна. Тут я уже никого не подпускал. Сам, ползая на коленях, выкладывал самые крупные и плотные огнеупорные кирпичи, подгоняя их друг к другу с точностью до миллиметра. Швы делал минимальными — только мазнуть раствором. Чем тоньше шов, тем меньше шансов, что его выжжет металлом.

— Раствор! — крикнул я наверх.

Мне подали бадью. Это был не обычный кладочный раствор. Смесь огнеупорной глины и шамотного порошка, боя тех же кирпичей, размолотого в пыль. Я месил его сам, проверяя жирность пальцами, как тесто. Он должен спечься в монолит при первом же нагреве.

Когда «подошва» была готова, началась самая ответственная часть — возведение шахты.

Конструкцию я выбрал классическую для ранних домен — усеченная пирамида снаружи, переходящая в конус, а внутри — сложная геометрия. Нижняя часть — горн, где собирается металл. Чуть выше — распар, самое широкое место, где происходит основное горение. И дальше, сужаясь вверх, — шахта, колошник.

Работа шла чертовски медленно. Я просто физически не мог доверить кладку никому другому. Одно дело — печь в избе сложить, там, если дымить будет, перебрать можно. Здесь ошибка может стоит жизни. Поэтому я сам стоял на стене, сам принимал кирпич, сам наносил раствор и сам выстукивал каждый блок рукоятью мастерка.