Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 53 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Закончив и облившись ледяной водой из бочки, я почувствовал себя как заново родившимся.

— Надо к Василию Фёдоровичу зайти, — сказал я, вытираясь грубым полотенцем. — Да и пора и честь знать. Домой нам надо, Лёва. Засиделись мы тут.

— Это верно, — кивнул друг. — Я тоже хотел узнать, когда домой отправимся. Рад, что мыслим мы одинаково.

— По Авдотье своей соскучился? — спросил я.

— Да, — усмехнувшись ответил он. — Да и лето заканчивается, надо родителям помогать готовиться к зиме.

На этом мы и порешили и, быстро переодевшись, я отправился в покои к больному.

Василий Фёдорович уже не спал. Он полусидел на подушках, и служанка кормила его с ложечки какой-то кашей, но, увидев меня, боярин жестом отослал её прочь.

— Здравствуй, — произнёс он довольно бодрым голосом.

— Здравствуй, Василий Фёдорович, — я подошёл, привычно проверяя повязку. — Как самочувствие?

— Жить буду, — буркнул он. — Твоими стараниями и Божьей помощью.

Я провёл осмотр. Всё шло просто отлично. Рана затягивалась, воспаления не было. Моя работа здесь была закончена, а дальше дело времени и ухода.

Я выпрямился и посмотрел на боярина.

— Василий Фёдорович, — начал я, — жизни твоей больше ничего не угрожает. Самое страшное позади. Я всё рассказал Анне Тимофеевне, как кормить, как перевязывать, какие отвары давать. Мои руки здесь больше не нужны.

Шуйский внимательно слушал.

— Домой просишься? — догадался он.

— Прошусь, — честно ответил я. — В Курмыше хозяйство, люди, стройка.

Василий Фёдорович помолчал, а потом медленно кивнул.

— Добро. Держать не буду. Ты своё дело сделал, и сделал на совесть, — погладил он себя по животу. Но по взгляду я понял, что разговор ещё не окончен. — Но прежде, чем ты уедешь, Дмитрий, — голос его стал твёрже, — давай-ка поговорим о твоей свадьбе. С княжной Алёной Бледной.

Я напрягся и про себя усмехнулся.

— «Паук снова в деле!»

— Я слушаю, боярин, — тем временем вслух сказал я.

— Хочу понять, что ты понимаешь, во что ввязываешься. — произнес он, сверля меня тяжёлым взглядом. — Это не просто девку красивую в жёны взять. Это не просто породниться с княжеским родом. — Он подался вперёд. — Бледные — род древний. Родня они мне. И беря Алёну, ты входишь в мой круг. В мою семью. В мои дела. — Я молчал, выдерживая его взгляд. — Назад дороги не будет, Дмитрий. Став мужем Алёны, ты становишься частью клана Шуйских. Мои враги станут твоими врагами. Мои друзья, твоими друзьями. Ты не сможешь отсидеться в своём Курмыше, если здесь, в Москве, начнётся буря. Ты понимаешь это? Осознаёшь ли ты цену, которую платишь за этот взлёт?

Он проверял меня на прочность.

— Понимаю, Василий Фёдорович, — ответил я. — Я не мальчик и в сказки не верю. Я знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И я готов платить цену.

Шуйский смотрел на меня долгую минуту, словно пытаясь прочитать мысли. Потом напряжение на его лице разгладилось, и он снова откинулся на подушки. Улыбка вернулась на его губы.

— Вот и славно, — произнёс он мягко… почти по-отечески. — Я рад, что в тебе не ошибся, Дмитрий. Ты далеко пойдёшь, если голову на плечах удержишь.

Он протянул мне руку — слабую, но пожатие было крепким.

— Поезжай с Богом. Готовься к свадьбе.

Я пожал его ладонь, собираясь уходить, но он удержал мою руку на мгновение дольше, чем требовалось. Взгляд его на миг стал ледяным, пронизывающим до костей.