Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 93 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ярослав погостил у нас неделю. Мы съездили один раз на охоту, парились в бане, проводили учебные поединки. И Ярослав смог меня удивить тем, что из десяти схваток, одну он у меня выиграл.

Использовал незнакомый приём, который показал ему его учитель. И увидев его, я хорошенько запомнил начало этой связки, и больше Ярослав не смог меня достать. И раза два Нува пробиралась к Ярославу на ночь. Но об этом никто ни разу не говорил, и все делали вид, что ничего не происходило.

За день до его отъезда, когда дороги начали раскисать, и нужно было Ярославу успеть проскочить, я решил показать Ярославу свои пушки.

— Собирайся, — сказал я утром. — Хочу тебе показать то, ради чего я в Москву еду.

Вскоре мы выехали за овраг, на то самое место, где обычно проводили испытания. Там уже стояли в ряд пять моих красавиц «Рысей».

Вокруг суетились дружинники под командой Семена.

— Внушает, — оценил Ярослав, спешиваясь. — Вид у них… злой.

— Не только вид, — усмехнулся я. — Заряжай!

Парни работали слаженно. Забили пыжи, засыпали порох, вкатили ядра.

— Огонь! — махнул я рукой.

Земля дрогнула и пять ударов грома слились в один. Облака сизого дыма заволокли поле, а вдалеке, там, где стояли заранее подготовленные мишени, взметнулись фонтаны щепок и грязи.

Когда дым рассеялся, Ярослав присвистнул. Ведь от мишеней мало что осталось.

А вечером, когда мы сидели у меня в кабинете, составляя последние бумаги для отправки в Москву, Ярослав попросил перо.

— Дай-ка, — сказал он Юрию Михайловичу.

Дьяк почтительно подал.

Ярослав придвинул к себе грамоту, адресованную Василию Фёдоровичу Шуйскому.

— Что пишешь? — поинтересовался я, заглядывая через плечо.

Ярослав макнул перо в чернильницу и размашистым почерком вывел внизу листа.

«Своими глазами видел стрельбу из пяти орудий сих. Орудия рабочие, бой зело лютый и точный. Подтверждаю. Княжич Ярослав Андреевич Бледный».

Он посыпал чернила песком, подул и довольно улыбнулся.

— Вот так. Чтобы у батюшки моего и дядьки твоего сомнений не осталось. А то мало ли что там этот… — он не стал называть имя Алексея, но мы поняли, — наплести может. Моё-то слово тоже вес имеет.

Прошёл месяц. Время пролетело незаметно. Снег сошёл, хотя дороги всё ещё напоминали жидкую кашу, непроходимую для тяжёлых обозов.

Все мои мысли занимала подготовка к смотру, но и про хозяйство я не забывал. Межевание земель для новых дружинников прошло на удивление гладко. Я думал будет грызня, споры за каждый аршин, но этого не было и, как мне казалось, все новенькие остались довольны.

Пока я занимался земельными вопросами, в литейной тоже не сидели сложа руки. Доброслав работал как проклятый. За этот месяц он выдал ещё три годных орудия, и я платил ему серебром и не малым. Насколько я знал, по лету он собирается расширять свой дом и прикупить себе холопов в помощь по хозяйству. К слову, Доброслав очень быстро адаптировался к новым обстоятельствам.

Стену старой крепости на южной стороне, как и планировалось, разобрали. Теперь там кипела работа — расширяли площадку под большую пороховую мастерскую. Я туда особо не лез, придерживаясь своего принципа: пусть Майко с Меньшиковым сами возятся с «адским зельем». Строят, ругаются, считают сметы, мне главное результат.

Но была у меня и своя отдушина.