Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 84 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— ЭТО ПРИКАЗ! — закричал я. — Ты и ты! — я ткнул пальцем в двух ближайших воинов, тех самых, что принесли верёвку. — Быстро ко мне его! Тащите!

Два воина переглянулись. Мой бешеный взгляд, перевесили страх перед далёкой Москвой. Подхватив стонущего Шуйского под мышки, они поволокли его ко мне.

Богдан сплюнул в сердцах, выругался сквозь зубы и, развернувшись, бегом кинулся к терему.

— Телегу! — скомандовал я.

Пока выкатывали телегу, я закинул конец верёвки через балку ворот и петля закачалась на ветру.

Воины подтащили Алексея. Он уже почти не сопротивлялся, только хрипел и тряс головой, ничего не понимая.

Я лично скрутил ему руки за спиной остатком верёвки, затянув узел так, что он взвыл. Потом рывком поставил его на ноги и толкнул к телеге.

— Лезь! — рявкнул я.

— Ты… ты не посмеешь… — прохрипел он, глядя на петлю. В его пьяных глазах наконец начал проступать страх.

Я не ответил. Я схватил его за ворот кафтана и силой вздернул на телегу. Затем запрыгнул сам. После чего накинул шершавую петлю ему на шею, затянул узел под ухом.

— Попрыгай теперь, сука, — прошептал я ему в лицо.

Я уже собирался спрыгнуть и лишить его опоры, как раздался крик:

— ДИМА!!!

Ко мне бежала Алёна. Она выскочила прямо в сорочке, в которой я её видел у бани, даже шубу не надела. И за её спиной я увидел бегущего Богдана.

— «Вот, значит, куда он бегал. Привёл единственного человека, который мог меня остановить», — догадался я.

Алёна подлетела ко мне и схватила мои ладони, которыми я уже взялся за борт телеги, и с силой прижала их к моему лицу, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Дима, очнись! — строго сказала она, впиваясь взглядом в мои глаза. — Ты сам не ведаешь, что делаешь!

— Он должен сдохнуть, — прорычал я. — Он заслужил.

— Алексей гнида, — строго произнесла она. — Но по закону ты не можешь казнить его!

— Но он… — попытался возразить я.

— НЕЛЬ-ЗЯ! — по слогам, чётко, как ребёнку, отчеканила жена. — Он не холоп! Он княжич! И ты сам знаешь, кто его отец. Если ты закончишь начатое, погубишь нас всех!

Не знаю, сколько мы смотрели друг другу в глаза. Постепенно ярость начала отступать.

— Ты права, — сказал я, и повернулся к Шуйскому. — Снимите с него верёвку, — приказал я дружинникам, и те быстро запрыгнули на телегу, сняли петлю с шеи Шуйского. Когда его опустили на землю, я шагнул к нему, замахнулся и со всей дури врезал ему кулаком в ухо.

Голова княжича мотнулась, глаза закатились, и он мешком повалился на пол, снова проваливаясь в спасительное беспамятство.

— Так-то лучше, — выдохнул я, растирая ушибленные костяшки.

Алёна ничего на это не сказала. И лишь молча наблюдала за мной.

В этот момент мой взгляд остановился на Богдане.

— Прости, господин, — произнёс он. — Виноват. Наказывай.

— Не за что тебе прощения просить.

Богдан поднял на меня удивлённый взгляд.

— Как бы не выглядело всё со стороны, — продолжил я, глядя ему в глаза, — но ты поступил правильно.

Я развернулся и быстрым шагом направился к терему, где у выхода стояла моя сабля. Та самая… из дамасской стали, что я выковал для себя. Я схватил её вместе с ножнами и вернулся к десятнику.

— Владей, Богдан, — я протянул ему оружие рукоятью вперёд. — Это мой дар. За верность. И за то, что не побоялся сказать слово поперёк, когда это было нужно.