Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 69 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Если внутри, — процедил я, — то придётся стену переносить. Делать отдельный двор, отгороженный от остального города валом. Чтобы если рвануло, то сила вверх ушла, а не в стороны.

Дьяк, предложил подняться на стену и осмотреться, где легче всего будет начинать перестройку. И примерно через полчаса брожения мы нашли такое место.

— Расширяй, — махнул я рукой. — Людей тебе дам.

— Я этим буду заниматься? — с удивлением спросил Юрий Михайлович.

Мне аж на душе приятно стало, увидев его выражение лица.

— Но не я же? — вопросом на вопрос ответил я. — У меня стройка литейной мастерской, а у тебя пороховой. В чём проблема? — И язвительным тоном произнёс. — Аль боишься не справиться?

Дьяк прищурился.

— На слабо меня взять пытаешься. — Он сделал паузу. — Тогда и я свою долю с пороха иметь хочу. А то нечестно получается — я строю, а прибыль потом только ты получать будешь.

На моём лице расплылась улыбка. Чиновники что в будущем, что сейчас…

— Я ничего против не имею, — сказал я. Ведь, по сути, пороховая мастерская строилась за счёт казны Великого князя. Стройкой я не буду заниматься, и отвечать за неё тоже. Но вот денежки… денежки, как верно сказал дьяк, будут сыпаться в карман Шуйского, Бледного и мой. И немного поделиться со своей доли я не видел затруднений.

К тому же, когда мастерская заработает, у меня появится небольшой рычаг давления на дьяка. Ведь деньги, помимо жалования из Приказа, ещё и я ему буду платить.

— Хорошо, — сказал я. — Будет тебе небольшая доля. НО! Обсудим мы её, когда всё сделаешь. И чем лучше ты всё обставишь, тем приятнее разговор между нами пройдёт. Понял?

— Понял, — ответил дьяк, даже ещё не понимая, что я его почти посадил на крючок.

И так началась великая зимняя стройка в Курмыше.

Зима в этом году выдалась снежная, но к концу второго месяца после Юрьева дня хватка мороза начала понемногу ослабевать. Нет, до настоящего потепления было ещё далеко, по утрам по-прежнему стоял колючий мороз. Но солнце… солнце уже светило по-весеннему, обещая, что скоро будет тепло.

Однако, дел, как всегда, было невпроворот.

Я же собирался навестить Доброслава. Литейный цех уже не требовал постоянного пригляда.

— Дима, возьми меня с собой, — вдруг прозвучал голос Алёны.

Я оторвался от миски с кашей и посмотрел на жену.

— В литейную? — вытирая губы рушником, спросил я. — Что тебе там делать? Там же грязь, копоть, мужики ругаются через слово, а запах стоит такой, что слёзы на глазах наворачиваются. Поверь, не женское это дело.

— А какое дело женское? — в её голосе скользнула нотка раздражения, которую я нечасто слышал. — У окна сидеть да пряжу перебирать? Скучно мне, Дима. В Курмыше и так пойти некуда, а я уже каждый угол в тереме наизусть знаю.

Я вздохнул. И правда, развлечений тут кот наплакал.

— Ладно, — поднимаясь сказал я. — Только оденься потеплее.

Глаза Алёны тут же загорелись и, поцеловав меня, она побежала одеваться.

Пока мы ехали к реке, я поглядывал на жену. Она смотрела по сторонам, впитывая любую мелочь — как мужики лес трелюют*, как дым из труб валит. Видно было, что ей не хватает не столько зрелищ, сколько жизни, простого движения.

(Трелюют (от «трелёвка») означает: транспортируют поваленные деревья (хлысты, сортименты) от места валки к погрузочной площадке (верхнему складу)).