Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 15 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Хорошо-то как, — выдохнул я, потягиваясь до хруста в костях.

Стянув через голову рубаху и бросив её на колоду для рубки дров, я остался по пояс голым. После чего начал разминку. Вращения руками, наклоны, приседания — всё то, что вбивалось в меня и в ВДВ и в спортзале двадцать первого века. Когда мышцы разогрелись, я подошел к брусьям, которые сам же и сколотил у забора. Дворня поначалу косилась на них, как на инструмент пыток. Об этом мне сообщил Глав, и я долго смеялся людской фантазии. Но все страхи были развеяны, когда они увидели, как я использую брусья.

Запрыгнув на жерди, я начал отжиматься. Раз, два, три… Дыхание выровнялось. Тело, когда-то слабое и неловкое, слушалось меня идеально. Тренировки, хорошее питание и постоянная работа сделали своё дело, и я чувствовал силу в каждом движении.

Сделав пару подходов, я спрыгнул на утоптанный снег. Хотелось чего-то резкого, взрывного. Я начал бой с тенью. Удары руками, уходы, связки.

Краем глаза я заметил движение у крыльца. Там, кутаясь в теплый платок поверх душегреи, стояла Алёна. А чуть позади маячила Нува. Они наблюдали, и если взгляд негритянки был просто любопытным, то жена смотрела… оценивающе.

Во мне взыграло мальчишество. Захотелось, что называется, «кинуть понты». Я ускорился. Серия ударов руками по воздуху, резкий разворот…

— Хааа! — вырвалось у меня, когда я подпрыгнул и крутанул «вертушку» — круговой удар ногой в прыжке. Сапог со свистом рассек морозный воздух на уровне головы воображаемого противника. Приземлился мягко, пружинисто, сразу уйдя в боевую стойку.

Алёна хмыкнула и, спустившись с крыльца, подошла к колоде. Подняла мою рубаху и протянула мне.

— А ты мог бы заниматься в ней, а не показывать свою наготу всем дворовым девкам? — спросил она, кивнув на пару холопок, что застыли у колодца, разинув рты. Голос звучал ровно, но нотка претензии слышалась отчетливо.

Я принял рубаху, но надевать не спешил, вытирая ею потный торс.

— А если бы у меня было пузо до колен, ты бы тоже меня об этом просила? — усмехнулся я, играя грудными мышцами. — Или просто боишься, что уведут такого красавца?

Алёна открыла рот, чтобы выдать колкость в ответ, но её перебили.

— Господиии-н! — раздался запыхавшийся голос.

К нам бежал дежурный караульный, придерживая на бегу шапку.

— Господин, там гонец из Москвы! — доложил он. — Говорит, с посланием от боярина Василия Фёдоровича Шуйского.

Я моментально посерьёзнел. Шутки в сторону. Я знал, о чём должно быть это письмо, и ждал его.

— Одевайся, — уже мягче сказала Алёна, накидывая мне рубаху на плечи. — Простынешь.

— Веди гонца ко мне в горницу, — бросил я караульному, быстро натягивая одежду.

Гонец оказался молодым парнем, с раскрасневшимся в дороге лицом. Он низко поклонился и протянул мне свиток, скрепленный сургучной печатью с гербом рода Шуйских.

— Садись, обогрейся, сейчас тебя накормят, — кивнул я на лавку, ломая сургуч.

Я развернул пергамент. Почерк дьяка был витиеватым, но я быстро выхватывал суть.

«…одобрение Великого Государя нашего Ивана Васильевича получено…»

«…касательно опытов твоих литейных… дозволяется…»

«…как только орудия отлиты будут и испытаны, грамота жалованная составлена будет на строительство мастерской литейной под Курмышем… и на пушечный двор, и пороховой…»