Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 80 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Убит подло! В спину! — продолжал Тверской, и я видел, как он распаляется, как верит в то, что говорит. — Убит наймитами проклятого Новгорода! Борецкие подослали убийц в самое сердце Кремля!

Я следил за реакцией толпы по лицам ближайших воинов. Сначала был шок. Потом ропот. А затем, как я и рассчитывал, начала подниматься ярость.

— Они думали, что обезглавив нас, поставят Москву на колени! — вдохновенно кричал Тверской. — Но они просчитались! Род Рюриковичей крепок! Вот он, ваш новый Великий князь! — он сделал паузу, и ещё громче выкрикнул. — ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ИВАН ИВАНОВИЧ!

Он указал рукой на мальчика. Иван, повинуясь моему чуть заметному кивку, снял шапку и поклонился войску.

— Ура! — крикнул кто-то из моих дружинников.

— Великому князю Ивану Ивановичу слава! — подхватил Шуйский.

И поле взорвалось…

Дальше всё пошло по отработанному сценарию. Началось крестоцелование. Процедура долгая и нудная, но крайне необходимая.

Войско выстроили сотнями. Посреди поля поставили походный шатёр-церковь. Митрополит Филипп, облачившись в полное одеяние, вышел с крестом и Евангелием.

Первыми были самые именитые бояре и те, в ком течёт кровь Рюриковичей, потом похудороднее, за ними дворяне. До десятников и простых дружинников очередь не дошла. За них присягу приняли их господа.

Однако, чтобы все прочувствовались моментом, митрополит Филипп поставленным голосом произносил слова клятвы, а остальные воины повторяли их. Это было задумано на случай, если кто-то из бояр решит нарушить клятву, данную перед Богом, ведь тогда у его подчинённых будет выбор идти за своим господином или нет.

— … клянусь служить верой и правдой… не щадя живота своего… — воздух дрожал от этого гула.

Я стоял рядом с Иваном, следя, чтобы никто не подошёл слишком близко с оружием, и наблюдал. Митрополит, Шуйский, воеводы, все они сейчас работали на укрепление новой власти. Даже те, кто, возможно, хотел бы смуты, видя единение войска, сейчас прикусили языки.

Когда солнце начало клониться к закату, церемония завершилась.

— Мы возвращаемся в Кремль? — спросил я Шуйского, и сделал жест головой в сторону Ивана. — Великому князю нужен отдых.

— А я? — спросил Ярослав, подходя ко мне.

— Ты остаёшься здесь, — ответил я. — Вместе с воеводами. Присматривай за ними. Настроения могут перемениться, если пойдёт хмельное. — И усмехнувшись добавил. — И постарайся больше не вляпаться в историю.

Он кивнул, понимая всю серьёзность.

— Алексей Васильевич, — обратился я к Шуйскому. — Дозволь распорядиться. Мои люди, что пришли из Курмыша… Они мне в Кремле нужны.

Шуйский, всё ещё пребывавший в эйфории от своего назначения, махнул рукой.

— Делай, как знаешь, Строганов. Ты сегодня много сделал для нас. Пусть едут. По возвращении я распоряжусь, чтобы им выделили места в казарме.

Я крикнул Семена, который крутился рядом, но не подходил, ожидая, когда позову его. Обнявшись, он тут же спросил.

— Это правда, что Иван Васильевич мёртв?

— Увы, да, — ответил я. — Но я тебя не для этого позвал, более того у нас ещё будет время поговорить. Завтра с рассветом собирай лагерь и в Кремль. — И тут же спросил. — Пушки на телегах?

— Да, — ответил Семён. — Мы их не трогали с твоего отъезда.

— Ну, вот и славно. Значит собираться меньше времени будете.