Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 46 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Откуда ты знаешь про эти хода? — не выдержал я, когда мы в очередной раз остановились в темноте.

Великий князь Тверской обернулся.

— Мария рассказала, — коротко ответил он.

— Ясно, — кивнул я и больше вопросов задавать не стал. Хотя один так и вертелся на языке… Меня интересовало, почему Иван Васильевич, после того как узнал про связь Глеба и Марии, не поставил сюда охрану. Не хотел посвящать своих рынд в проход, который ему понадобится, если его жизни будет угрожать опасность? Хотя возможно ситуация с Марией настолько выбила его из колеи, что он пока об этом не мог думать.

Мы прошли ещё немного, петляя в лабиринте узких переходов. Наконец, Тверской остановился перед очередной, казалось бы, монолитной стеной. Он снова замер, прислушиваясь. Затем три раза, с чётким интервалом, постучал костяшками пальцев по камню.

Тишина.

Я уже начал думать, что нас никто не услышал, или план провалился, но не прошло и минуты, как раздался знакомый щелчок. Стена дрогнула и плавно отъехала в сторону.

В проёме показалось встревоженное лицо молодой девушки. Она была одета просто, но дорого, а черты лица неуловимо напоминали Марию Борисовну.

— Миша… — выдохнула она. — Почему ты здесь? Иван же запретил использовать эти ходы и…

Тверской, не отвечая, шагнул внутрь и развернулся ко мне, делая приглашающий жест.

— Заходи. Знакомься, Строганов, это моя сестра, Анна Борисовна Тверская.

Я переступил порог, и увидев молодую княжну, тут же низко поклонился, как того требовал этикет.

— Здравия желаю, княжна, — произнёс я.

Анна Борисовна смотрела на меня с любопытством, но я не стал задерживаться на ней взглядом. Я был у Марии Борисовны в тот день, когда были убиты Шуйские, и в её комнате, собственно, ничего не поменялось. Великая княгиня Московского княжества лежала на большой кровати, как и в прошлую нашу встречу.

Она выглядела… как мне показалось, плохо. И я тут же направился к ней.

— Здравствуй, Мария Борисовна, — произнёс я, подходя к ложу.

Она повернула голову. В глазах её не было прежнего огня, только бесконечная усталость и затаённый страх.

— Дмитрий… — произнесла она. — Ты пришёл…

Не теряя времени на пустые разговоры, я сел на край кровати.

— Позволь руку, княг… Мария Борисовна.

Она слабо протянула мне тонкую руку. Я обхватил её запястье пальцами, нащупывая пульс. Сосредоточился, глядя на секундную стрелку в своей голове.

Удары были частыми, но ритмичными. Слабость есть, безусловно, но угрозы жизни прямо сейчас нет. К моему удивлению, с сердцем было всё более-менее нормально для её состояния.

Я внимательно всмотрелся в её лицо. Зрачки реагировали на свет адекватно, белки глаз были чистыми, без признаков кровоизлияния или желтизны. Признаков высокого давления тоже не наблюдалось.

— Мне нужно проверить ребёнка, — сказал я. — Положу руку на живот.

Мария Борисовна слабо кивнула.

— Делай, что надо.

Я осторожно положил ладонь на её округлившийся живот. Ткань сорочки была тонкой, и я почувствовал тепло. Немного подождал, прислушиваясь к ощущениям. Живот был мягким, без опасного тонуса, который мог бы говорить о начале преждевременных родов. Ребёнок вёл себя тихо, но я чувствовал жизнь внутри.

— Ну что с ней? — раздался из-за спины напряжённый голос Михаила Борисовича.

Я убрал руку и повернулся к нему.