Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 117 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— «Красивый ход», — подумал я. Тверской молодец, в данной ситуации смог грамотно всё разрулить. Назвав их советниками, Мария Борисовна фактически привязала их к себе, не давая возможности мутить воду в полках, но при этом сохранила им лицо. Почётная должность, звучащая гордо, но лишающая прямой власти над солдатами.

Бледный медленно кивнул. В его глазах я прочитал сложную смесь чувств. Горькую обиду на то, что у него отобрали жезл, и облегчение. Ответственность за возможный разгром теперь лежала не на нём.

Пронский молча поклонился и отступил на два шага назад, к князю Бледному. Тогда как Алексей Шуйский вышел вперёд. На нём был богатый доспех, поверх которого накинут алый плащ. И что уж говорить, выглядел он внушительно.

Он подошёл к Бледному и, к моему удивлению, поклонился ему первым. Не как начальник подчинённому, а как младший старшему.

— Князь Андрей Фёдорович, — громко произнёс Алексей, так, чтобы слышали сотники. — Твой опыт в обороне Нижнего Новгорода известен всей Руси. Прошу тебя, осмотри наши левые полки. Мне нужен твой совет, как лучше поставить заслоны у реки, дабы враг не ударил во фланг?

По толпе снова прошелестел шёпот, но теперь уже одобрительный. Шуйский повёл себя достойно. Не стал кичиться новой властью, а проявил уважение к сединам. Это безусловно подкупало старых рубак.

Бледный, явно не ожидавший такого, на миг растерялся, но тут же расправил плечи.

— Дело говоришь, князь Алексей, — произнёс он. — Гляну. Там низина есть коварная, её прикрыть надобно телегами, а то конница прорвётся.

Я поймал взгляд Тверского. Тот едва заметно улыбнулся одними уголками глаз. Раскол предотвращён, по крайней мере, на сегодня. Каждый союзник сейчас был на вес золота, даже такой ненадёжный, как бояре с уязвленным самолюбием.

Мария Борисовна, видя, что буря миновала, снова обратилась к войску:

— Тысячники! Сотники! Через час жду всех на большой совет в шатре. Я хочу видеть каждого командира, от малого до великого. Мы обсудим, как защитить Москву и наказать изменников. Расходитесь по своим людям, успокойте их. И помните! Победа будет за нами!

Воины начали расходиться, гомон голосов заполнил поле.

Мы с Алексеем остались на месте, провожая взглядами удаляющуюся княгиню и её свиту. Когда вокруг стало чуть тише, я подошёл к нему вплотную.

— Ну что, воевода, — спросил я, глядя ему в глаза. — Красиво выступил, ничего не скажешь. Теперь нам с тобой думать надо, что делать, если дойдёт до дела? Если завтра на рассвете они попрут на нас всей массой?

Шуйский перестал улыбаться. Он посмотрел в сторону реки, где за туманом скрывался вражеский стан, и лицо его стало жёстким.

— А какие у нас с тобой варианты, Дмитрий, — ответил он. — Назад дороги нет. Либо мы их, либо… — сделал он паузу. — Я жить хочу. И ради этого готов грызть глотки.

— Как и я, — тяжело вздохнув, сказал я.

До совета оставалось время, и я решил, что нужно готовиться к худшему сценарию. Поэтому я нашёл взглядом Семена, махнул рукой.

— Звал? — произнёс Семён, подходя ко мне.

— Скачи в Кремль, бери тридцать дружинников и все орудия. Не только наши, но и те, что на стенах Кремля стоят.

— Кто ж их мне отдаст-то? — спросил Семен и в целом он был прав.

— Да, ты прав, — сказал я. — Сейчас грамотку тебе справим, и кого-нибудь из людей из дружины Шуйского с тобой отравим.