Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 10 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Воды! — чуть громче нужного произносил я время от времени. — Ещё чистых тряпок! Быстрее!

Алексей подыгрывал, гремя тазами и переставляя склянки.

Мы по очереди периодически выходили наружу, намеренно вытирая пот со лба рукавом, чтобы стража и снующие неподалёку соглядатаи видели мою усталость.

— Жив ещё… — бросал я короткие фразы командиру стражи, зная, что мои слова тут же разлетятся по лагерю. — Кровь никак не остановится… Крепкий мужик, другой бы уже отошёл… Молитесь за него.

И это работало… слухи ползли по Девичьему полю.

Когда наступила глубокая ночь, мы решили, что пора ставить точку в первом акте. И я вместе с Алексеем отправился к шатру Великого князя.

Нас впустили немедленно. Иван Васильевич не спал. Он сидел за походным столом, на котором стоял кубок и кувшин. По чуть затуманенному взгляду я понял, что князь решил выпить.

— Ну? — спросил он, не поднимая головы, когда мы вошли.

— Всё сделано, — доложил я. — Стражник… пережил лечение и, возможно, уже завтра к полудню придёт в себя и сможет говорить.

Иван Васильевич поднял взгляд. Он медленно кивнул, и очень тихо сказал.

— Если выгорит, брать живьём.

На что я и Алексей кивнули.

— Разреши нам отдыхать идти, Великий князь. Сил больше уже нет.

— Идите, — махнул рукой Иван Васильевич.

Но не успели мы сделать и шага к выходу, как он вдруг окликнул:

— Строганов!

Я обернулся.

— А куда ты пойдёшь? — с лёгким прищуром спросил князь. — Твой же лагерь разбит на том холме… на территории противника. А здесь у тебя ни шатра, ни угла.

— Князь, — тут же вышел вперёд Алексей. Он положил руку мне на плечо. — Он у меня остановится. Места в моём шатре хватит.

Иван Васильевич посмотрел на руку Алексея на моём плече, затем перевёл взгляд на наши лица. Уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки.

— Слышал я от отца твоего, что между вами ссора была великая, — уже мягче сказал князь. — Что ж… я рад, что вы помирились перед лицом беды. Это достойно.

Он кивнул нам на прощание.

— Идите отдыхать. Своих дружинников у шатра с «раненым» я тоже снимаю. Меньше шума, больше веры у врага будет, что мы успокоились. Оставлю только двоих на охране, самых надёжных.

* * *

Разумеется, ни я, ни Алексей не пошли в его шатёр. А скрытно вернулись в шатёр, где была расставлена ловушка.

Мы сидели за импровизированной ширмой из подвешенной простыни, ожидая, когда придёт убийца.

В голове крутилась глупая строчка из будущего: «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Только у нас тут была ночь, шатер, погасший факел и труп.

Время тянулось, и шорох раздался внезапно, но я не вздрогнул. Я ждал его. Кто-то тихо резал заднюю стенку шатра.

Я медленно, стараясь не скрипнуть ни единым суставом, начал приподниматься, поднимая с земли обнаженную саблю. Алексей рядом напрягся, я чувствовал, как дрожит его плечо, но не от страха, а от адреналинового передоза.

В образовавшуюся щель скользнула тень. Движения фигуры были плавными, хищными. Глаза, привыкшие к темноте, выхватили знакомый силуэт. Широкие плечи, характерный поворот головы… Это был Глеб.

Сердце кольнуло горечью. До последнего момента, где-то в глубине души, я надеялся, что это будет не он. Какой-то наемник, слуга, кто угодно… Но передо мной был Глеб Ряполовский. Друг. Сын Ратибора…

Глеб двигался к лавке, где лежало закутанное в окровавленные тряпки тело. Он шел уверенно, не оглядываясь, полностью сосредоточенный на своей цели. Если бы он присмотрелся, то увидел бы, что грудь «раненого» не вздымается. Но страх разоблачения и жажда закончить дело застилали ему глаза.