Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 36 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но самымпримечательным, разумеется, было сходство. Это было не условное изображение «женщины вообще», это была именно она. На фигурку Ярослава почти никто не смотрел в тот момент.

Софья замерла. Её рука, потянувшаяся было к ожерелью, застыла в воздухе. Она медленно поднялась с места, словно заворожённая.

— Теос му*… (Боже мой) — вырвалось у неё по-гречески.

Она осторожно коснулась восковой щеки фигурки, будто боялась, что та рассыплется.

— Это чудо… — произнесла она уже по-русски, с мягким акцентом. — Я такого никогда не видела. Даже в Риме. Как? Как вы успели? Ведь я приехала только вчера! И… лицо… оно живое!

Она подняла на меня глаза, полные искреннего изумления.

— Кто это сделал? Чьи руки сотворили такое?

Я почувствовал, как Алёна рядом со мной напряглась.

— Это сделала моя жена, — громко произнёс я, глядя прямо в глаза принцессе. — Алёна Андреевна, в девичестве Бледная, ныне Строганова.

Олена стояла рядом, и я заметил, что та покраснела. Скорее была недовольна тем, что её заслугу украли… Но здесь, перед лицом высшей знати, перед иностранной гостьей, автором должна была быть хозяйка. Так было правильно, и позже я сам, если будет надо, это объясню.

Алёна зарумянилась и склонила голову в поклоне, прижав руку к сердцу.

Софья перевела взгляд на неё. В глазах византийки читалось уважение.

— А ты, значит, тот самый боярин Строганов? — уточнила она, снова глядя на меня.

— Всё так, княгиня, — чуть поклонившись, ответил я.

— Мне вчера муж мой рассказывал о тебе, — задумчиво произнесла она. — Много рассказывал. О твоём уме, о твоих делах. Но видеть такую красоту… — она снова коснулась фигурки. — Мне бы хотелось с тобой познакомиться поближе. И с тобой, Алёна. И стать друзьями.

— Для меня это будет великая честь, — серьёзно ответил я.

Софья кивнула, ещё раз тепло поблагодарила Алёну и, к изумлению, многих, наклонилась и поцеловала её в щёку.

— Надеюсь, завтра мы ещё увидимся и пообщаемся в более свободной обстановке, — добавила она тихо, для нас двоих.

Мы с Алёной поклонились и под одобрительный шёпот гостей пошли занимать свои места.

Как и вчера, нам отвели почётное место, на правом крыле буквы «П», недалеко от «перекладины», где восседали главные лица. Это было высоко. Я чувствовал на себе завистливые взгляды некоторых бояр, тех, кто сидел дальше, «в хвосте», но мне было плевать.

Пир, тем временем, набирал обороты.

Слуги, словно муравьи, тащили новые блюда. Огромные осетры украшенные зеленью. Горы пирогов с мясом, с рыбой, с грибами, с ягодами. Лебеди, запечённые в перьях (зрелище, конечно, эффектное, но на вкус, как я знал, так себе, суховаты).

Я налил себе вина и откинулся на спинку лавки, наблюдая за происходящим.

В центре зала уже вовсю старались скоморохи. Двое парней в пёстрых колпаках кувыркались через голову, звенели бубенцами, отпуская сальные шутки в адрес гостей, но благоразумно не трогая княжеский стол. Жонглёр подбрасывал в воздух горящие факелы, заставляя дам ахать и прикрывать лица платочками.

Гусляры перебирали струны, и музыка, то плавная и протяжная, то быстрая и плясовая, вплеталась в общий шум.

Я поймал взгляд Алёны. Она сидела рядом… красивая, и глаза её сияли. Она была счастлива.

— Ты видела? — шепнул я ей, накрывая её ладонь своей. — Она в восторге.