Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дмитрий Григорьевич, — тихо произнёс он, остановившись в шаге от меня. — Великая княгиня желает видеть тебя.

— Понял, — ответил я рынде, после чего отвлёк от разговора Алёну, сказав, что со мной желает поговорить Великая княгиня. Эти слова услышала женщина, общавшаяся с Алёной, и с таким благоговением посмотрела на меня, будто я иду говорить не с человеком, а с Богом на яву…

Пообещав скоро вернуться, я поднялся из-за стола, и прошёл за рындой через сени. Миновали шумную людскую комнату и оказались в боковом крыле терема, которое князь Бледный выделил для высоких гостей. Здесь было заметно тише. Рында распахнул дверь, пропуская меня внутрь, а сам остался снаружи, скрестив руки на груди.

Комната была небольшой, но уютной. Стены обиты сукном, в углу теплились лампадки перед иконами. Мария Борисовна была одна.

Она сидела на широкой лавке, выглядя совсем не так, как полчаса назад во дворе. Исчезла та монументальная неприступность, которой она давила на толпу. Сейчас передо мной сидела просто уставшая женщина, проделавшая долгий путь по зимним ухабам.

Она скинула тяжелый головной убор, расшитый жемчугом, и теперь массировала виски тонкими пальцами. Услышав мои шаги, она подняла голову. Она улыбнулась мне… как старому другу.

— Ну что, Дмитрий, — произнесла она усталым голосом, — не ожидал меня здесь увидеть?

Я решил не юлить.

— Честно? Нет, не ожидал, княгиня-матушка. Всё-таки князь Бледный был в опале у тебя. Да и путь неблизкий… — я сделал паузу. — Но это приятный сюрприз, и мне радостно тебя видеть.

Мария Борисовна усмехнулась и кивнула своим мыслям.

— Люблю, когда ты говоришь со мной открыто, — сказала она, жестом приглашая меня присесть на лавку напротив.

В комнате повисла тишина, и тогда я спросил.

— Мария Борисовна, зачем я здесь?

Меня немного смущала обстановка. За дверью идёт пир, а я тут один на один в спальне Великой княгини. Как бы никто ничего не сказал…

Но я быстро понял, что у меня слишком богатая фантазия.

— Просто поговорить. В Кремле после твоего отъезда я могла поговорить открыто только с Анной Тимофеевной. К слову, как тебе Палеолог? Ты же в курсе, что она племянница последнего византийского императора?

— Конечно, — кивнул я. — Вот только я не понял почему ты выбрала в роли жениха Ярослава. И вообще согласилась на этот союз.

— Так и знала, что ты спросишь об этом. Всего рассказывать я не стану, но главное, что этот брак связывает нас с Европой. Рим, Венеция, Генуя — все они сейчас смотрят на Нижний Новгород. — Она сделала паузу, словно давая мне время осознать масштаб происходящего. — Помимо этого, я заключила соглашение с Римом, и из главного ты должен знать, что по весне состоится поход на Великий Новгород. Говорю тебе открыто, чтоб у нас не было недомолвок, как с князем Бледным, — она серьёзно посмотрела мне в глаза. — Борецкие… весь их род и люди, служащие им, должны быть уничтожены. Я могу рассчитывать на тебя в этом вопросе?

— Да, — тут же ответил я.

— Спасибо, — улыбнулась Мария Борисовна. — Для меня это много значит.

Я кивнул, и Мария Борисовна спросила.

— Дмитрий, что у тебя с пушками? Как у тебя продвигаются дела?

Я мысленно подобрался.

— Дела идут, — ответил я. — Я наладил литье чугуна. Качество отменное, стволы не рвет. Сейчас бьюсь над сверлением каналов, работа небыстрая, инструмент ломается, но мы нашли подход. К лету, если Бог даст, батарею я выставлю.