Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 59 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мария Борисовна долго смотрела на наши сцепленные руки. В её глазах, блеснули слёзы…

Тогда я поднялся, отвесил почтительный поклон и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Выйдя в коридор, я прикрыл аккуратно дверь, и рынды у дверей даже не шелохнулись, лишь проводили меня взглядами.

— «Надеюсь, она меня услышала», — подумал я.

* * *

POV

Когда дверь за Дмитрием закрылась, Мария Борисовна продолжала сидеть на краю постели.

— «Отказал, — всё ещё не веря в произошедшее подумала она. — Мне. Великой княгине. Женщине, за один взгляд которой половина московских бояр готова перегрызть друг другу глотки».

Мария Борисовна стёрла с лица одинокую слезу.

— Ты думаешь, я так просто сдамся, Строганов? — прошептала она. — Ни за что!

Она тяжело вздохнула.

— Как же ты не поймешь, что Курмыш слишком мал для тебя, — она начала расплетать косу. — И твоя Алёна… — она усмехнулась. — Что тебе мешает дарить любовь сразу двум женщинам? Ты будешь моим, Дмитрий! Не любовником на одну ночь. Ты станешь частью моей жизни.

* * *

Утром из ворот поверженного Новгорода вытягивалась не просто колонна… нет… из города улетучивалась сама его былая гордость, упакованная в рогожи и запертая в сундуки.

Я стоял у окна своей комнаты, наблюдая, как во дворе терема Борецких разворачивается суматоха. И такое происходило сейчас по всему Новгороду.

Семён появился в дверях.

— Дмитрий, пора, — сказал он. — Колонна начинает выстраиваться.

Я кивнул, накидывая на плечи дорожный кафтан. Пальцы сами нашли и привычным движением затянули пояс, проверили на месте ли нож. Всё это делалось машинально, пока голова была занята другим.

Вчерашний разговор с Марией Борисовной всё ещё тревожил. Жалел ли я о своих словах? Честно… нет. Вот только я сильно боялся, что это мне аукнется.

— Ты меня слышишь вообще? — голос Семёна вернул меня в реальность.

— Слышу, — соврал я. — Что там с обозом?

— Больше тысячи телег, — Семён ответил и, тяжело вздохнув, добавил. — Плестись будем очень медленно.

Я кивнул, помня, что двести телег только с добычей: тюки с соболем и куницей, серебро, украшения, иконы, железо, доспехи оружие и многое другое.

— Охрана?

— Четыре сотни конных впереди и по бокам, — отчитался Семён. — Пехота колоннами по пять человек. Между ними телеги. Григорий велел расставить лучников через каждые десять повозок на случай засады.

— Молодец, — сказал я. — Хорошо поработал.

Семен кивнул и вместе мы спустились во двор.

Там уже творился организованный хаос. Ратмир орал на нерасторопных холопов, которые пытались впрячь лошадь задом наперёд. Григорий стоял посреди всего этого месива, скрестив руки на груди, с видом человека, который видел и не такое.

— Отец, — окликнул я его.

Он обернулся, и я заметил лёгкую усмешку в уголках губ.

— Готов к долгой дороге, сын?

— Как никогда, — ответил я с улыбкой. — Ты как?

Григорий поморщился и потёр поясницу.

— Спина что-то совсем разладилась. Старость не радость.

— Может, в повозке поедешь? — предложил я, заранее зная ответ.

— Ага, щас, — фыркнул отец. — Чтоб все решили, что я в гроб ложусь? Нет уж, в седле доеду, а там видно будет.

Я хотел было возразить, но Григорий упрямством мог посоперничать с ослом. Поэтому я не стал понапрасну тратить время.

Только к полудню колонна наконец выстроилась. После чего я отправил слуг сказать Великой княгине, что мы готовы к выезду. Вскоре она вышла и ей помогли сесть на белоснежную кобылу. В телегу она переберётся, когда покинет окрестности Великого Новгорода, а пока её будет видно со стен, все должны видеть… особенно местные жители, кто уезжает победителем.