Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 57 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Пронского официально утвердили наместником. Грамота, скреплённая личной подписью и огромной сургучной печатью Марии Борисовны, была передана ему в торжественной обстановке на центральной площади.

Сказать, что он был рад, ничего не сказать.

Как и планировалось, Холмский получил приказ оставаться в городе ещё на два месяца и присматривать не только за местными боярами, но и за новым наместником. Принцип «разделяй и властвуй» во всей его красе.

Князь Бледный, как и я, уже сильно хотел домой.

Кстати, пришло наконец-то письмо от Алёны. Вначале она старалась отчитаться о том, что было сделано пока меня нет. О том сколько орудий, бочонков пороха произведено, и сколько было выручено денег.

Когда я прочёл эти строки, поблагодарил Бога за то, что это послание не досталось врагу. Ибо такую информацию нельзя слать гонцом без охранения.

Постепенно строки стали более личными. Чувствовала она себя более-менее хорошо. Инес, Олена и Нува помогали ей по хозяйству. Сообщила, что её навещала Софья. И что они неплохо провели время. А в конце добавила, что очень любит и ждёт моего возвращения. И уже в самом низу поздравила с победой, и что она ни на мгновение не сомневалась во мне.

В тот момент я хотел вскочить на коня и, не дожидаясь выдвижения обоза, отправиться домой. Но, увы, так было делать нельзя.

В последний вечер перед дальней дорогой в просторной зале терема собрался узкий круг. Я, Мария Борисовна, Холмский, мой тесть Бледный. Мы выпивали крепкое вино, обсуждали маршрут, прикидывали скорость передвижения. Все хотели домой. Даже Мария Борисовна пару раз упоминала как соскучилась по детям.

С наступлением темноты Великая княгиня поднялась из-за стола, сославшись на усталость, и, проходя мимо меня, странно посмотрела в мою сторону.

Вскоре ушёл Холмский. Я ещё немного посидел с тестем, и он засобирался к себе на подворье. А через четверть часа зашла служанка, сообщившая, что меня ждёт у себя Великая княгиня.

— Входи, — донёсся приглушённый голос, после того как я постучал в дверь.

Я переступил порог.

Мария Борисовна стояла у раскрытого окна, обхватив плечи руками. На ней было простое платье, волосы распущены. Она не обернулась сразу, когда я вошёл.

Повисла тишина.

— Закрой дверь, — велела она. Я сделал это, и прошёл внутрь комнаты, чтобы рынды не слышали нашего разговора. После чего она продолжила. — Несмотря ни на что я хотела бы чтобы ты остался в Москве, Дмитрий, — произнесла она. — Ты же понимаешь, насколько мне необходим такой человек рядом?

— Понимаю, Мария Борисовна, — ответил я. — Прекрасно понимаю.

Она сделала крохотный шаг навстречу.

— И что ты думаешь? Ответишь мне?

Я выдержал паузу, хорошенько подбирая слова.

— Думаю, что пока я не могу вот так просто оставить Курмыш, — произнёс я. — Там моё производство, мои люди. Ремесленники, кузни. Я нужен там. Я не…

— Я не прошу тебя, — перебила она. — Я не требую от тебя размышлений на этот счёт. Я не прошу тебя, как женщина. Я требую, воевода, чтобы ты перебрался в Москву насовсем.

Я отступил на шаг, не ожидая услышать от неё столь повелительный тон.

— Давай будем говорить прямо, Мария Борисовна.

— Давай, — сказала она, шагнув вперёд и вплотную приблизилась ко мне. Теперь мы стояли так близко, что я чувствовал запах её духов, которых она не надевала, когда мы сидели в горнице с другими боярами.