Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 77 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Княгиня…

— Я останусь, Дмитрий Григорьевич.

Я зажмурился, теряя терпение. Потом посмотрел на рынд, что стояли у неё за плечами.

— Вы, — я ткнул пальцем в ближнего рынду. — Вы зачем вообще сюда её притащили? Или думаете своими телами стрелу поймаете?

Рында открыл рот.

Холмский шагнул к нему раньше, чем тот успел выдавить хоть слово.

— Ты на кого рот открываешь, а? — обманчиво мягким тоном спросил Данила Дмитриевич. — Совсем ошалел?

Рында опустил взгляд.

— Хватит орать на моих людей, — сказала Мария Борисовна. — Они мне подчиняются, не вам.

— Пусть хоть кому подчиняются, — сказал я, — но кольчугу на тебя надеть должны были. Это их прямая работа.

Она смотрела на меня, а я на неё.

— Слушай меня внимательно. Прямо сейчас идёшь к себе в шатёр, надеваешь кольчугу. Она там есть, я знаю, потому что сам велел привезти. Потом, если хочешь оставаться, — я показал рукой на холм метрах в двухстах, — вон там стоишь. Видишь оттуда всё, и я вижу, что ты жива. Договорились?

Мария Борисовна, прищурившись, сделала шаг ко мне.

— Воевода Строганов, ты, кажется, забываешься.

— Может быть, — согласился я. — Но если тебя убьют, то именно мне придётся объяснять твоим детям, почему так вышло. И поверь, я в словах стесняться не стану.

Холмский положил мне руку на плечо. Я снял её.

— Данила Дмитриевич, не надо.

— Дми…

— Ты сам понимаешь, что если её здесь заденет стрела, всё, что мы сегодня делаем, пойдет прахом. Вся победа в один момент. Понимаешь?

Он понимал. Молчал, но понимал.

По сути, я был прав, но выражал свою мысль неправильно. В своё оправдание скажу, что скорее всего я ещё не отошёл от горячки боя с Сайидом.

Поэтому я чуть тише добавил.

— Княгиня, пожалуйста, сделай, как я прошу. Ведь я беспокоюсь за твою жизнь.

Мария Борисовна смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом что-то в лице чуть изменилось, и она тяжело вздохнула.

— Этот разговор мы закончим после битвы, — сказала она и пошла к шатру, а её рынды потопали следом.

— Обиделась, — встав рядом со мной сказал тесть.

— Наверняка, — произнёс я.

— Это и есть твоё «гибче»?

— Андрей Фёдорович, давай не сейчас.

Он хмыкнул, но замолчал.

Я повернулся к реке. На том берегу уже шло движение. Передовой тумен выходил на лёд. Не лавиной, а россыпью, по сотням, с большими промежутками между группами. Правильно всё делали, потому как плотную массу я бы накрыл первым же залпом.

— Семён! — позвал я.

Он был рядом.

— Расстояние?

— Полверсты. Пушки не достанут, — ответил он. Я спросил, не потому что не знал этого, а чтобы слышали находившиеся рядом со мной воеводы.

— Иди к орудиям. Ратмир знает, что делать, но ты там старший.

Он кивнул и побежал на холм.

Я же, решил обратиться с речью пока ещё есть время. И, запрыгнув на Искру, развернулся лицом к войску.

— Воины! — крикнул я. — Я вам скажу коротко. Потому что длинно говорить, не моё, да и времени нет. Там, за рекой, — я не оборачивался, — стоит Ахмат. Он привёл много людей. Много больше, чем нас. И он думает, что это решает дело. — Я выдохнул. — Ахмат не первый, кто так думал. И новгородцы так думали. И татары под Курмышем, когда нас в десять раз меньше было. Но мы стоим здесь рядом с вами, а татары кормят в земле червей.

Кто-то что-то крикнул, я не разобрал что, но слышалась радость в том голосе. Я же продолжил.