Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 5 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ба-бах… ба-бах-ба-бах… бах.

Поднялись серые клубы дыма. И татарские всадники, вместо того чтобы развернуться… кони понесли их в нашу сторону.

— Готовьсь! — заорал я.

Сотня у телег вскинула арбалеты.

— Дзынг, — и второй залп снёс тех, кто ещё держался в сёдлах. Татар оставалось уже совсем мало…

— За мной! — закричал я, направляя коня на татар.

Один татарин вылетел прямо на меня. Молодой, с перекошенной мордой и копьём наперевес. Я ударил первым, по нагрудной чешуе, чуть ниже, в живот. Копьё ушло по самую перекладину. Татарин охнул, и меня чуть не выдернуло из седла. Благо вовремя отпустил древко.

— Сцука, — пробормотал я, выхватывая саблю и отбивая удар следующего.

Добить его я не успел, меня опередил Ратмир. Ударил сбоку и сбил его с лошади, где чей-то конь проломил татарину череп.

— Должен будешь, — бросил он и поскакал дальше.

Меньше чем через три минуты с начала боя, татары, кто уцелел, начали кидать оружие. Ну а тех, кто не бросал, быстро убивали.

— Победа! — закричал я.

Дружинники подхватили…

— Ура! — с холма начали спускаться арбалетчики, держа оружие наготове на случай, если сдавшиеся надумают сопротивляться.

* * *

Я слез с коня. Тут же приказал десятникам и сотникам доложить о потерях. Через несколько минут мне сообщили, что раненых двенадцать, тяжёлых нет, убитых тоже.

— «Триста сабель против нас, и ни одного убитого, — подумал я. — Это уже не везение. Это, нахрен, чудо!»

Вскоре подошёл Богдан.

— Семь десятков пленных насчитали.

— Это с тяжёлыми?

— Нет, без. С тяжёлыми больше.

— Тяжёлых добиваем, а остальных вяжем. — И тут же добавил. — Тех, кто на ногах не стоит, в расход. На себе никого не тащим.

— Понял, — ответил Богдан.

Через минуту он подвёл двоих татар, оба в чешуйчатых доспехах побогаче, видать, из командиров. Ратмир был уже рядом, достал кинжал и помахал у их лиц.

— Говорите, где ваш лагерь и сколько там осталось!

Старший молчал. Ратмир аккуратно провёл остриём по щеке, оставив на ней кровавую царапину. Второй, помоложе, увидев это, побледнел и дёрнулся.

— Шесть вёрст примерно отсюда, — поплыл тот, кому порезали щёку.

— Сколько охраняют? — спросил я.

— Десяток воинов!

— Почему так мало? — спросил Богдан.

— Там остались только перекладные лошади и припасы!

— Спасибо, — сказал я. — Видишь, как всё было просто. — Потом положил руку на плечо тому, что остался цел, но с бледным лицом. — Да не боись ты. Если своим ходом пойдёшь и работать справно будешь, поживёшь ещё немного.

Это окончательно сломало молодого воина, и он обоссался.

— Фу, блин… — отпрыгнул я. — Как тебя вообще в набег взяли. — И повернувшись к Богдану, сказал: — Уведи их к остальным. Потом бери Ратмира и полсотни дружинников, зачищайте лагерь. Лошадей и телеги сюда.

— Сделаем.

Они умчались. Я же подозвал одного из дозорных.

— Скачи в Курмыш. К Алёне. Передай дословно, что живой, целый, скоро буду. Слышишь? Дословно.

— Исполню, боярин, — парень кивнул и сорвался к своему коню.

Меньше чем через полтора часа Богдан вернулся обратно.

— Взяли всех, без потерь с нашей стороны. Охрану положили легко, никто и сопротивления даже не успел оказать.

— Что захватили?

— Перекладные лошади, как и сказал пленник, — Табун голов на триста. Видимо, хотели побыстрее убраться отсюда. — Я кивнул, а Богдан продолжил. — Пятнадцать телег, в них зерно да мясо вяленое.