Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 36 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— У меня было время подумать, но решение я пока не приняла. Поэтому сегодня мы выслушаем обе стороны, а после ещё раз соберёмся для обсуждения. Дмитрий Григорьевич, я хотела бы чтобы ты тоже участвовал в переговорах. Поэтому, когда я кивну тебе, рассчитываю, что ты спросишь о их войне. Справишься?

— Разумеется, — ответил я.

— Ну, вот и отлично. Владыко, — повернулась она к митрополиту, — если что, я тоже на тебя рассчитываю. Ведь чем больше мы будем понимать и знать об османах и венецианцах, тем легче будем вести переговоры.

Ни я, ни Кирилл ничего против не сказали. Собственно, ещё вчера мы говорили о том же самом. Слушаем, думаем, принимаем решение.

В этот момент кто-то постучал в дверь и на пороге, склонившись, показался дьяк, который доложил, что прибыли венецианцы и что их проводили в тронный зал.

Не сговариваясь, мы встали и прошли за Марией Борисовной в помещение, где уже собралось много народу. Помимо венецианцев, в зале были князь Ощера, Холмский, Шуйский и ещё трое, с кем я за всё время перемолвился лишь парочкой фраз.

Стоило нам войти, все тут же поклонились. И выпрямились лишь когда Мария Борисовна села на трон.

Я чуть впереди справа, а митрополит слева.

Вперёд вышел, как я понял, сам посол. Он был относительно высоким, загорелым, с длинными волосами до плеч и аккуратно подстриженной бородкой.

За ним стояли секретарь с кожаной папкой под мышкой и тощий монах в белой рясе с чёрным наплечником. Толмач, как я понял…

Посол поклонился. Положил руку на грудь и склонил голову. Назвался Антонио Дандоло, посланцем светлейшей республики и её дожа.

— Светлейшая княгиня, — заговорил он через монаха. — Дож и сенат шлют свои поздравления с великой победой над безбожным ханом Ахматом. Об этой победе говорят во всех портах Адриатики. Говорят с восхищением и со страхом за тех, кому случится встать на пути московского христианского воинства.

Я мысленно усмехнулся… хорошо зашёл.

Мария Борисовна выслушала перевод и ответила. Поблагодарила за поздравления, спросила о здоровье дожа, посочувствовала тяготам, которые республика несёт в борьбе с османами. Посол это услышал и сразу подобрался.

— Тяготы наши велики, — сказал он. — Со смертью господина Скандербега в Албании пошли разлады. Турок осаждает Шкодру и Дуррес. Каждый день мы хороним наших и чужих. Албанцы народ храбрый, но без пушек стен не удержать и, к сожалению, артиллерии у нас не хватает.

Я даже немного удивился, как быстро перешёл к сути Антонио.

— И вы хотите от нас орудия? — спросила Мария Борисовна.

— Хотим, светлейшая, — Дандоло снова коротко поклонился. — Мы знаем, что московские мастера отлили чугунные пушки, которые на Суре били картечью. Мы знаем, что у вас есть порох. Венеция готова платить серебром и платить хорошо.

Я перевёл взгляд на Кирилла. Тот молчал, и внимательно смотрел на посла. По его лицу нельзя было понять, что он думает. В этот момент на меня посмотрела Мария Борисовна.

— Достопочтенный посол, — заговорил я, и монах тут же повернулся ко мне. — Прежде чем считать серебро, нам бы услышать главное. Что ваша республика делает на этой войне для христианского дела в целом? Не для Венеции одной, для всех нас.

Дандоло посмотрел на меня внимательно.

— Прошу меня простить, — произнёс толмач, — Антонио Дандоло спрашивает, как Вас зовут.