Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 23 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Потом Шуйский всё-таки пошёл в прямую атаку… и зря.

Онисим шагнул навстречу, поймал удар на щит, развернул его плашмя и толкнул. Нога ушла в подножку, и Шуйский упал. Тренировочный клинок лёг ему на шею прежде, чем он успел что-то сказать.

— Ты проиграл, боярин, — произнёс Онисим.

— Да как же так, — выдохнул Шуйский в небо.

Я спрыгнул с коня.

— Думал победить лучших воинов Руси? — подходя сказал я.

Онисим деликатно покашлял. Я посмотрел на него, и он тут же уставился куда-то вдаль. Остальные мои разом нашли себе занятие.

— Я бы поспорил, — поднимаясь усмехнулся Шуйский. — Хотя-а, они и вправду хороши.

Я протянул ему руку.

— Что тебя вдруг надоумило? — спросил я. — Сколько я тут гостил, ни разу такого не видел.

— Мои пожаловались, — признался он. — Говорят, вчера твои их всех побили. Ну, я и решил…

— Вступиться за честь своих.

— Была такая мысль.

— И проиграл, — усмехнулся я. Шуйский промолчал. — Ты всё равно молодец, — сказал я без издёвки. — Просто мои тренируются с утра до вечера, а ты когда в последний раз саблю доставал? На Сурской битве?

— Около того, — нехотя признался Шуйский.

— Ясно, — сказал я. — Ну что ж, — посмотрел я на Шуйского, — в дом пригласишь? — И чуть тише добавил. — Поговорить надо.

— По лицу твоему вижу, не с добрыми новостями.

— Боюсь, что нет.

Внутри у Шуйского было прибрано. Алексей крикнул холопку. Та вбежала почти сразу. Молодая девушка с очень симпатичным личиком. Она поставила пироги и сбитень, и весь этот короткий процесс сопровождался взглядами в сторону Алексея, от которых всё становилось понятно без слов. Должностные обязанности тут явно трактовались широко. Впрочем, судя по тому, как она двигалась, особых жалоб не поступало. Ну и ладно, не мне разбирать чужие дела.

Я взял пирог с капустой и стал думать с чего начать. Но не стал ходить вокруг да около.

— На Боярской думе тебя сместят с главы, — сказал я.

Шуйский как жевал, так и остановился.

— Вот как, — без особого удивления произнёс он. — И с чем это связано?

— Со слухами о том, что я колдун и Мария Борисовна попала под мои чары.

Шуйский откинулся на спинку лавки.

— Слухи эти я знаю. Только Филипп меня сам просил не лезть. Сказал, что сам разберётся.

— Вот же блин, — скривился я, и посмотрел на Шуйского. — Ты же понимаешь, что он тебя переиграл?

— В смысле?

— В прямом. — И я рассказал ему про схему, которую придумал Филипп, где он решает свои проблемы, используя слухи, распространяемые его аппозицией.

Шуйский некоторое время смотрел в стол.

— Вот же засранец, — сказал он.

— Умный человек, — согласился я, — тут ничего не скажешь.

— Я прямо сейчас к нему пойду, — сказал Шуйский и начал подниматься.

— Сядь.

Он не сел и серьёзно посмотрел на меня.

— Он умирает, Лёш. Я его сегодня осмотрел. Сердце. Неделя, может, меньше. Что ты ему скажешь?

Алексей помолчал и только тогда сел обратно.

— Ничего, — ответил он наконец.

— Вот именно.

Я взял кружку.

— Скажи мне честно, — спросил я, — должность в Думе тебе нужна? Что она тебе даёт?

Шуйский задумался.

— Знаешь… — произнёс он. — Бумаги, заседания, бояре лаются. Отец держался за это крепко, а я… — он пожал плечами. — Мне больше по нраву полками ходить, — он улыбнулся. — Как тогда, на Суре, когда мы Ахмата разбили. Или на Шелони… вот это дело мне по духу. А как с Думы выхожу, чувство, что из меня все соки выпили.