Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 17 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Значит, перенесём на потом. Уж лучше на день позже въехать в свой дом, нежели голову сложить из-за чьих-то наветов.

Глав кивнул, встал, взял кружку.

— Тогда я пошёл, — сказал он. — Попробую подумать над списком вопросов, и как лучше подвести собеседников к нужной теме.

— Правильно, — сказал я. — И, Глав, — посмотрел я ему в глаза, — узнай мне от кого именно этот слух пошёл.

— Сделаю, — ответил он.

Лёва ещё немного посидел со мной. Разговор уже не клеился, и мы не стали засиживаться.

— Как интересно прошёл первый день в Москве, да?

— Весело, — усмехнулся я. — Ничего не скажешь.

Вскоре Лёва ушёл, и я тоже не стал задерживаться. Поднялся на второй этаж, зашёл в детскую комнату, поправил одеяло Анфисе. Нува спала рядом с Аней, и я, стараясь никого не разбудить, вернулся в спальню.

— Всё в порядке? — повернулась ко мне Алёна, когда я лёг в кровать.

— Да. Спи, — ответил я.

— А мне показалось, что Глав сильно встревожен.

— Не волнуйся, — поцеловал я её в лоб, — это не та проблема, которую я не смогу решить.

— Хорошо, — сказала Алёна, и почти сразу уснула.

Я же проворочался не меньше часа, прежде чем смог уснуть. Но утром проснулся полный сил, и готовый свершать новые подвиги.

* * *

— Я правильно поняла, слухи ходят больше месяца? — серьёзным тоном спросила меня Мария Борисовна.

— Да, Великая княгиня, — ответил я, стоя в тронном зале. Чуть позади меня стояли Лёва и Богдан. Сама княгиня сидела на троне, а рядом с ней стоял князь Ощера.

К нему-то она и повернулась.

— Иван Васильевич, тебе об этом что-либо известно?

Ощера словно ждал этого вопроса, поклонился и спокойным тоном сказал.

— Да, княгиня-матушка. Такие слухи по Москве ходят и уже давно.

— Да-а? — удивилась Мария Борисовна, и тут же её голос наполнился раздражением. — И почему ты мне об этом не сообщил?

— Эм… Великая княгиня, — ещё раз поклонился Ощера. — Прошу меня простить, но я думал, что князь Шуйский сообщил тебе об этом. Тем более, что я лично вёл с ним разговор на сей счёт, и он обещал разобраться.

Мария Борисовна внимательно посмотрела на Ощеру, потом перевела взгляд на меня.

— Моё терпение лопнуло, — сказала она. — Дмитрий Григорьевич, с этой минуты ты назначаешься главой Боярской Думы.

В этот момент у меня даже мысли не было о том, чтобы благодарить о назначении.

— Великая княгиня, — поклонился я, — думаю, твоё решение несвоевременно.

— Ты смеешь мне перечить? — прищурилась Мария Борисовна.

— Разумеется, нет, — ответил я. — Но прошу, прислушайся к моим словам. Если ты меня назначишь главой Боярской Думы, люди ещё больше уверуют, что я околдовал тебя.

Мария Борисовна нахмурилась. Видимо, она поняла, что под эмоциями приняла поспешное решение.

— Тогда, — поднялась она со своего трона, — пойдём к митрополиту Филиппу, и поговорим с ним.

Я немного удивился тому, что нам самим надо идти к митрополиту, а не посылают за ним.

И вскоре я понял, почему церковь никак не реагирует на распространяющиеся слухи. Митрополит был плох…

Спальня митрополита оказалась меньше, чем я ожидал. Тесная комната с низким потолком, два узких окна с пузырчатым стеклом, которое почти не пропускает свет. Под окнами стояла лавка с кипой книг в кожаных переплётах. Одна лежала раскрытой, лицом вниз, видимо кто-то читал и отложил второпях.