Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Наконец-то докатив пушки до разметки, которую в темноте было тяжело найти, мы приступили к заряжанию.

— Ну что, готово? — тихо спросил я у Ратмира.

— Вроде, готово, — ответил Ратмир.

— Ну, тогда с Богом.

После чего я трижды постучал рукояткой кинжала по орудию, что стало сигналом для остальных. Тут же зашипели фитили и…

— БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ — БАХ… — прогремели четырнадцать выстрелов. И лишь одно с заметным отставанием, видимо фитиль был вымочен хуже других.

В темноте понять куда мы попали, не было никакой возможности. Что творилось в лагере врага, мы не могли понять, но криков там было много…

Меньше чем за минуту к нам прискакали наши и, быстро привязав верёвки к седлам, потащили орудия обратно. При этом пушкари помогали, толкая тяжелые орудия.

До самой зари мы толком ничего не знали о том, что творится в стане противника. Расстояние было большим, и только ветер доносил до нас обрывки криков, как и виднелись редкие вспышки огня. Я стоял на холме, кутался в кафтан и думал о том, что ночь выдалась длинной.

Но любопытство было сильнее сна.

К утру на холм подтянулись многие воеводы, среди которых выделялись Шуйский, Холмский и, разумеется, Великий князь Иван Иванович. Тут же были и братья Рюриковичи.

Когда свет наконец лёг на поле, я поднёс к глазу подзорную трубу.

Сначала было ничего не видно. Разношерстное скопление шатров, дым и мелкие копошащиеся фигурки. Но вскоре глаз привык, и я невольно подался вперёд, наводя трубу на холм.

Шатёр стоял… но не весь. Половина его обвисла, виднелись следы обугленной ткани и деревянного каркаса. Рядом валялось что-то, телеги опрокинуты, и люди суетились вокруг…

— Попали, — выдохнул я.

Я передал трубу Ивану. Тот вцепился в неё обеими руками.

— Куда смотреть? — спросил он у меня. Я показал ему пальцем, и он, кивнув, припал к окуляру.

— Кхм-хм, — произнёс Шуйский. Прошло не меньше двух минут как Иван забрал трубу в личное пользование, а всем было тоже интересно посмотреть, что творится у татар. — Князь, прошу, дай тоже глянуть? — Иван с явной неохотой передал трубу. И стоило Алексею ей завладеть, как он сказал. — А ведь и правда аккурат накрыли.

Потом трубу взял Холмский.

— Если кто из братьев там ночевал… то считай, что войне конец, — сказал он, покачав головой.

Отвечать я не стал, потому как прекрасно понимал, что если там был Ибрагим, то Халиль сам войско в бой не поведёт. Как бы не хорохорился Халиль, но больше власти было у Ибрагима. И вряд ли у Халиля получится удержать власть над войсками Ибрагима. То же самое можно было сказать и про вариант, если там был Халиль… вот только этот хан привёл своего сына, а значит есть вероятность, что сын попробует продолжить дело отца…

И тут открывается масса вариантов, лучший из которых, для нас, разумеется, где войска и родичи передрались меж собой.

Вот только мы пока не знали был ли там кто… Поэтому оставалось только мечтать.

Я оставил на холме несколько дружинников, которым оставил трубу и приказал посменно следить за тем, что творится в стане противника, после чего отправился к себе в шатёр, немного передохнуть.

Ближе к полудню меня разбудили, и я принялся за обычные дела. А именно принимал воевод, что отвечали за разъезды и караулы, выслушивал доклады. Кто кого видел, где прошёл татарский дозор, куда увёл коней. Всё то, без чего войско долго не проживёт. И в этом вопросе я полагался только на себя.