Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 12»
|
Вот только чуйка мою логику слушать отказывалась. Потому что оставался вопрос, на который не отвечала ни одна из полочек. Цель я видел ясно… ослабить престол, рассорить меня с регентшей, развалить войско под Казанью, открыть дорогу смуте. Это читалось, как по писаному. Непонятно было другое. Почему Алёна? Для удара по престолу хватило бы стрелы в меня… Видимо, тот, кто выбрал мою жену, либо не мог дотянуться до меня самого… либо не хотел. Либо хотел не убить, а сделать больно. А это уже другое ремесло. Убийца работает по цели. По близким работает мститель… или человек, у которого счёт не к престолу, а лично ко мне. Что-то не сходилось… Стоило свернуть на Оку, в лицо тут же ударил встречный ветер. Честно, шли тяжело. Парус помогал урывками… ветер больше гулял по реке, чем работал, и гребцы работали веслами от зари до зари. По берегам тянулись леса вперемешку с голыми, убранными полями. Сёла попадались часто. Чёрные курные избы, дымы столбами в холодном воздухе, у воды мостки и перевёрнутые на зиму лодки. Завидев наши стяги, мужики на берегу ломали шапки, бабы крестились… Муром… древний город смотрел на реку с высокого берега… валы да потемневшие от времени стены, над которыми поднимались купола. На пристани догуливал последний осенний торг. Купцы спешили распродаться и разойтись по домам до ледостава. Мы взяли там свежего хлеба, рыбы и новостей на две копейки… из которых половина оказалась пересказом наших же собственных подвигов. Казань в этих байках брали то приступом с воды, то подкопом, а я, если верить одному словоохотливому рыбнику, чуть ли не первым на стены взобрался. За Муромом потянулась Мещёра. Потом показались рязанские земли. Сёла тут стояли за частоколами, и частоколы эти ставили явно не от волков. Дикое поле было рядом… эти берега помнили татарские сакмы* (это пути (маршруты) передвижения татарских войск, а также главные дороги из Орды на Русь) лучше любой летописи. А на восьмой день мы застряли. Причиной тому стал перекат под левым берегом… кормчий клялся, что пройдёт… вода-то по осени малая, но… в общем, два учана прошли. Третий, гружённый тяжелее всех, влез брюхом в песок на самой середине и встал намертво. Дальше пошла отлаженная работа. Сперва пробовали шестами: восемь мужей упирались в дно так, что шесты гнулись дугой. Учан не двинулся ни на пядь. Тогда начали разгружаться. Спустили лодки и полдня возили на берег бочки и мешки, пока судно не поднялось из воды на ладонь. Потом завезли лодкой якорь вперёд, на глубину, забили канат на ворот… и крутили, помогая с бортов шестами, а с берега — бечевой (троссами), в которую впряглись два десятка дружинников. Учан скрёб днищем по песку, ревел деревом, но полз. Только к сумеркам стянули. Слава Богу, корабли, ждавшие своей очереди, потом прошли без проблем. Но радовались, правда, недолго. Ночью выяснилось, что на перекате разошёлся донный шов и судно набирает воду. Утром вытащили его носом на отмель, накренили, подведя под борт брёвна… и конопатчики залезли под днище. Щель забивали просмолённой паклей, деревянными лопатками уплотняя её в шов, сверху проходили горячей смолой из котла. Работали до самого утра. Потом отдыхали. И в итоге полтора дня мы потеряли на этом перекате. * * * На той же стоянке, вечером, я подошёл к митрополиту. |