Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

И пусть Алёна была Анфисе не родной, но девочка этого не знала. Ведь мама это не всегда, кто родила, а ведь ещё и кто воспитала.

Потом подошли остальные. Князь Андрей Фёдорович… постаревший, с сединой, которой ещё весной не было, обнял меня молча и долго не отпускал. Ольга перекрестила. Софья поклонилась… А потом Нува передала мне Аню.

На миг я встретился с Нувой глазами. Всем своим видом давая понять, что хочу с ней поговорить. Она коротко кивнула, после чего раздался голос тестя.

— Баня уже топится. Пойдёмте скорее в дом. Сын, — обратился Бледный впервые ко мне так, — нам с тобой много есть о чём поговорить, — и, положив мне руку на плечо, серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Да… отец. — с уважением произнёс я.

От пристани до подворья Бледных было версты полторы, и тесть распорядился идти пешком. Город ждал победителей и город имел право посмотреть.

Впереди шёл Иван.

Он вышагивал в подготовленной заранее, начищенной кольчуге, придерживая ладонью саблю, и махал рукой людям, что высыпали на улицу с обеих сторон. Народ лез из ворот, свешивался с заборов, мальчишки неслись по крышам амбаров вдоль всей улицы, обгоняя нас и занимая места получше.

— Слава Великому князю! — ревели справа.

— Казань взяли! Наша Казань-то, православные!

— Слава воинству христолюбивому!

— Здрав будь, государь! На многие лета-а!

За Иваном шли Мария Борисовна с моим тестем. Андрей Фёдорович развлекал её разговором… отчего княгиня улыбалась. Со стороны картина выходила образцовая… правительница и верный удельный князь.

Чуть позади них шагали отец с Семёном. Отец смотрел строго перед собой, Семён вертел головой и явно прикидывал, с какой крыши удобнее всего было бы снять стрелка.

Я шёл следом, с дочерями на руках. Анфиса сидела на правой руке, вертелась и рассказывала мне всё, что видела. Аня спала на левой, уткнувшись носом мне в плечо… рёв целого города был ей нипочём.

— Папа, а это они кому кричат? — спрашивала Анфиса мне в ухо.

— Князю. И княгине.

— А тебе?

— И мне немножко.

— А мне?

— А тебе больше всех, — усмехнулся я.

Она захихикала и покрепче обхватила меня за шею.

За нами двигался митрополит со свитой…

Митрополичьи служки… по факту добрая половина этой братии была из детей боярских владычного двора, при саблях и в справных кафтанах, и в седле они держались не хуже моих дружинников. Кирилл шагал среди них, осеняя крестом народ по обе стороны улицы… и народ валился на колени охотнее, чем кланялся княгине.

А следом тянулись все остальные. Пронский, задравший бороду с таким видом, будто Казань брал лично он и дважды. Ива с Ильдаром, которые уже о чём-то спорили вполголоса… судя по жестам, снова о луках. Ратмир с Воиславом, а за ними дружинники и обозные. Хвост колонны терялся где-то у пристани.

Ворота подворья стояли распахнутые, дворня выстроилась от ворот до самого крыльца. А у крыльца я увидел двоих, кого выглядывал ещё с пристани.

Олёна и Инна.

Обе поклонились… Олёна боялась посмотреть мне в глаза. На миг я подумал, что она себя винит в смерти Алёны. Инна держалась ровнее… но глаза у неё были на мокром месте.

Я передал Аню Нуве и шагнул к ним. Обнял. Сначала Инну, потом Олёну…

— Рад вас видеть, — сказал я. — Живы… и слава Богу. Чуть позже мы обязательно поговорим. Обо всём. Обещаю.