Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Прощайте, братцы, — выдавил он, отвернулся и пошёл вслед за Богданом.

— Бах-бах-бах, — взрывы догнали их уже в сенях.

Митрий с Богданом слышали, как москвичи пошли на штурм.

Стоило войти в дом, как из горницы донеслись женские всхлипы, а из дальней комнаты… детский плач в два голоса.

— Мама… мамочка…

Аня и Анфиса. Богдан стиснул зубы и вошёл в горницу.

Женщины были все здесь. Олена, Нува с сыном, Инна, Авдотья, Мин, его собственная жена и две холопки, забившиеся в угол. А на столе, посреди горницы, лежала Алёна.

Болт уже извлекли. Тело прикрыли плотным пледом, оставив открытым только лицо. И лицо это было как живое… вот-вот откроет глаза, спросит своим насмешливым голосом, чего это вы тут все собрались. Богдан заставил себя отвести взгляд.

Он посмотрел на Инну. Та была вся в крови, руки по локоть, передник хоть выжимай.

— Что случилось? Ты ранена?

— Нет. — Инна опустила глаза. — Я надеялась, что хотя бы смогу спасти ребёнка.

По лицу Богдана она поняла, о чём он хочет спросить, и ответила раньше:

— Нет. Мальчик был слишком слаб. Он умер.

Мальчик. Богдан опустил глаза. Дмитрий так ждал сына.

— Господи, прости нас, — сказал он.

Постоял секунду, потом тряхнул головой, стараясь взять себя в руки.

— Слушайте меня внимательно. Мы уходим.

— Куда? — тут же спросила Олена.

— Здесь, под домом, есть подземный ход. Идите все за мной.

— А как же остальные воины? — спросила Авдотья.

— Они прикроют наш отход. — Богдан не стал смягчать. — Мы уходим отсюда, ибо, видит Бог, того, что сегодня произошло, нам никогда не простят.

— И куда мы? — спросила Нува.

Вот этот вопрос был самый сложный. По уму надо было идти в Курмыш или в Нижний Новгород к Андрею Федоровичу. И именно поэтому туда идти было нельзя. Что-то подсказывало Богдану, что не дадут дойти. Каждую дорогу перекроют. А значит, надо идти туда, где их будут искать меньше всего. И такое место Богдан знал только одно.

— Во Владимир, — ответил он.

— Во Владимир? — удивилась Инна.

— Да. Мы пойдём к Варлааму. Он обязан Дмитрию и примет его семью.

Инна спорить не стала. Она хорошо знала Варлаама, помнила его доброту и ей даже стало немного совестно, что сама о нём не подумала.

Дальше всё завертелось. Богдан покидал в две сумки деньги и украшения Алёны… всё, до чего дотянулся; большая часть серебра так и осталась лежать в подклете, ну и чёрт с ним, головы дороже. Сумки отдал Олене. Сам взял на руки Анфису. Девочка вцепилась в него и притихла, только вздрагивала. Аню взял Митрий.

В погребе Богдан отодвинул кадку, нащупал держатель факела на стене и дёрнул его вниз. Что-то проскрежетало в каменной кладке, и небольшая ниша отъехала в сторону, открыв чёрный лаз.

— За мной, — сказал он.

Шли долго. Толпа собралась немаленькая. Юра, Аня, Анфиса, сын Глава, и дочь Инны, дети Авдотьи, восемь женщин… и Богдан и Митрий.

Сначала под ногами было сухо. Потом ход нырнул вниз, стены сменились свежей кладкой, и потянуло такой вонью, что Митрий закашлялся.

Это был городской сток. Тот, что совсем недавно проложили европейские мастера. И дальше предстояло промочить ноги в московских нечистотах.

— Дышите ртом, — посоветовал Богдан. — Легче не станет, но хоть отвлечётесь.

У решётки, отделявшей их ход от стока, он остановился и долго слушал. За решёткой было тихо, только вода капала где-то впереди. Тогда он поддел решётку кинжалом, как делал уже не раз, когда проверял этот путь. Но что-то пошло не так… решётку перекосило, и она сидела в пазах намертво. Пришлось им с Митрием наваливаться всем весом, вдвоём, упираясь ногами в скользкий камень. Решётка вылетела с таким лязгом, что Богдан мысленно попрощался с тишиной. Но слава Богу их никто не услышал.