Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я смотрел, как на скаты деревянных крепостей градом летят горящие стрелы. Татары обмакивали наконечники в смолу, поджигали, били навесом, целя в крыши. Стрела втыкалась в обмазанный сырой глиной с песком тёс, шипела и гасла. Пока что ни одна не занялась. Выдохнул сквозь зубы.

Но стрелы продолжали падать.

И я видел, как один пешец у ближнего города схватился за шею и осел. Как другому пробило плечо навылет. Из бойниц гуляй-городов уже потащили раненых вглубь. Война есть война, без крови не бывает.

Видя, что татары не идут на сближение, я передал через сигнальщика приказ войскам начать движение на сближение.

Гуляй-города медленно потянулись вперёд, за ними пошли воины.

А потом я поднял руку, и гуляй-города дали залп из арбалетов. Почти сорок крепостных бойниц на каждой коробке плюнули болтами разом.

Я не видел всех, но видел ближний город, и этого хватило. Туча коротких толстых стрел ударила в карусель в упор, с тридцати-сорока шагов. Лошади кувыркались через голову, всадники летели наземь. Болт с такого расстояния прошивал и щит, и кольчугу, и человека за ней. Карусель захлебнулась там, где напоролась на залп, и снова образовалась куча-мала из бьющихся коней и людей.

Арбалетчики прятались за двойные стены, крутили вороты, снова высовывались в бойницы.

— Бах, — следующий залп. Не такой стройный, вразнобой, но непрерывный. Болты летели из узких прорезей, а в ответ татарские стрелы бессильно тыкались в тёс и землю между досками. Они стреляли по щелям шириной в ладонь, по мелькающим в них головам и почти не попадали. А мы били по открытому полю, по живой мишени.

Татарская карусель ещё крутилась, ещё огрызалась, но я уже видел — они выдыхаются. Поле перед гуляй-городами устилали туши лошадей и тела. Кое-где раненые кони бились, молотили копытами, придавив седоков. Стоял дикий вой. Лошадиный визг, человеческие крики, всё мешалось в одну кашу.

И вот тогда я заметил, как из-за вала выливается новая волна. Это шла не лёгкая конница, а нукеры, кольчужники, настоящая ударная сила. Кто-то из ханов решил, что лёгкая карусель завязла, и пора давить нас в лоб всей мощью.

Они хотели проскочить простреливаемое поле одним рывком и врубиться в наш центр.

— Ратмир, веди курмышских! — повернулся я к другу. — Гранаты к бою!

Мои ребята стояли в резерве именно на такой случай. У каждого был короб с чугунными шарами, начинёнными порохом, с фитилями, вываренными в зольном растворе.

Ратмир молча кивнул и, тронув коня, понёсся к войску.

Тем временем татарская лавина успела построиться и понеслась в центр войска. Тяжёлые всадники шли клином, нацеленным в промежуток между двумя гуляй-городами, туда, где стояли пешцы.

Курмышские разом запалили фитили и с помощью пращей запустили гранаты в накатывающую массу. Секунда. Две… и поле взорвалось.

Гранаты взрывались среди лошадей, и я видел, как взрывная волна выкашивает целые куски строя. Чугунные осколки рвали и коней, и людей. Лошадь вставала на дыбы с распоротым брюхом, всадник летел под копыта задних, те валились на него. Лавина споткнулась, смялась, передние ряды легли костьми, а задние с разгона врезались в эту мешанину.

— Бах-бах-бах, — дали почти слитный залп картечью пушки. И то, что творилось с войсками казанцев… на такое было страшно смотреть. За пару секунд лишились жизни не меньше тысячи людей. Несколько рядов буквально смело… началась давка. Тем не менее часть нукеров проскочила сквозь разрывы и врубилась в строй пешцев.