Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 81 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Понял, Дмитрий Григорьевич. — Некрас помолчал. — Дозволь спросить. Станок этот… стоит он такого догляда?

— Если у фрязина выйдет то, что я задумал, — сказал я, — он будет стоить дороже пушки.

Больше Некрас не спрашивал.

К вечеру из столярной избы уже доносились крики. Стучали топоры, визжала пила, поверх всего гудели два голоса разом. Леонардо с Томмазо спорили по-своему, не уступая друг другу ни в чём.

(От авторов: в тетрадях настоящего Леонардо да Винчи сохранятся десятки эскизов текстильных машин: прядильная машина с рогулькой, мотальные и стригальные устройства, механический ткацкий стан. Почти ничего из этого при его жизни построено не будет.)

А я через день пошёл к плотине закладывать лесопилку.

Досок мне не хватало всегда. Изба под прях, дом гостям, столярня, а впереди Ивангород, и там счёт пойдёт на тысячи досок. Тёс же пилили по старинке. Бревно на козлы, двое с маховой пилой, один сверху, другой снизу, в опилках по брови. Хорошая пара давала за день десяток досок. Смотреть на это у меня больше не было сил.

К плотине я взял Ерофея и Доброслава.

— Задача такая, — сказал я, когда встали у свободного жёлоба. — Пила, которую тянет вода.

Ерофей поглядел на колесо, потом на меня.

— Это как же? Вода кругом ходит, а пила туда-сюда.

— В том и вся хитрость. Смотри.

Я присел и стал чертить прутом по земле. Рама, как оконная колода, только в сажень. В раме стоймя натянуто пильное полотно. Рама ходит вверх и вниз в смазанных пазах, как ставень в направляющих. Бревно лежит на салазках и подаётся на пилу помалу. Вниз пила грызёт, вверх отдыхает.

— А ходить раме от чего? — спросил Ерофей.

— От колеса. На вал садим кривое колено, как ось у моей прялки, видел? Только в десять раз больше. На колено вешаем шатун, длинную тягу, а тягу цепляем к раме снизу. Вал крутится, колено ходит по кругу, тяга дёргает раму вверх-вниз. Оборот колеса, ход пилы. Вся наука.

Доброслав присел рядом на корточки и прут у меня забрал.

— Стало быть, колено… вот эдак, — он повёл по земле свою борозду. — Тяга тогда длинная нужна. Короткую перекашивать станет, раму в пазах закусит.

— Верно. Чем длиннее, тем ровнее ход.

— А полотно? В сажень длиной? — Спросил Ерофей. — Этакого я не ковал.

— Я помогу, — тут же сказал Доброслав. — Полосу-то вытяну, а вот калить её ровно, чтобы винтом не повело… пробовать надо.

— Пробуй, — сказал я Доброславу. — Зубья руби крупные, вдвое против маховой пилы. И каждый зуб чуть отогни в сторону, один вправо, другой влево, через один. Пропил выйдет шире полотна, и пилу не закусит в сыром лесу.

— Развод, — сказал Ерофей. — Это мы знаем.

Место выбирали с час. Прошли берегом ниже плотины до ивовой заводи и вернулись. Третий жёлоб стоял у меня пустой, я закладывал его про запас, под будущее колесо. Возле него берег шёл полого, от воды до сухого было шагов сорок.

— Здесь, — сказал я. — Колесо на третий жёлоб. Сруб ставим вдоль берега, чтобы бревно с воды шло прямо на салазки. Лес гоним по реке плотами, вытаскиваем воротом на накат… вот сюда, на пологое. Накат рубим длинный, брёвен на нём должно лежать на неделю работы вперёд. И людей на всю пилу надо двое, подавать да оттаскивать.

(От авторов: водяные пильные мельницы в Европе XV века уже не редкость, старейший чертёж такой пилы с кривошипом оставил Виллар де Оннекур ещё в XIII веке. На Руси пильные мельницы появятся только в конце XVII века, а до того доску будут больше тесать топором из колотого бревна. Отсюда и слово «тёс».)