Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 14»
|
(От авторов: в реальной истории Ивангород будет заложен в 1492 году на реке Нарове, напротив ливонской Нарвы. А в устье Невы город поднимется только в 1703 году… Пётр Первый назовёт его Санкт-Петербургом.) Тогда вперёд вышел кардинал. — Святейшему отцу радостно будет узнать, что на севере встаёт новый христианский город, — переводил книжник. — Рим поможет его строить. Пришлём инженеров и каменных дел мастеров, из тех, что ставили стены в Остии и водовод во Фраскати. Людей выберу я сам. — О церковном мы с владыкой Гийомом уговорились наперёд, — сказал Варлаам. — Мастерам латинским при стройке дозволена малая капелла и свой священник, для своих. Среди русских людей не проповедовать, в свою веру никого не звать и школ своих не заводить. На том писана грамота нами. По лавкам сдержанно хмыкнули. Кардинал наклонил голову и перехватил посох поудобнее. Что владыка выторговал себе сверх той грамоты, я не спрашивал. Своё он выторговал наверняка. Даром Варлаам не отдавал даже благословения. — Ответ Москвы вы слышали, — закрыл приём Иван. — Грамоты дьяки сядут писать нынче же. А вам, гости, доброго пути. Москва вас не забудет. Послы пошли к дверям. Казначей с двумя дьяками уже ждал их в сенях, принимать сундуки с вирой по описи. Мочениго задержался возле меня на полшага. — Кормчих своих пришлю к твоим межевщикам на Неву, — сказал он через толмача. — Порт ставят от воды, воевода, а не от стен. Пусть сперва промерят, где стоять кораблям. — Пришли, — согласился я. — Промеры нужны до первого камня. А кардинал, проходя, приостановился и сказал негромко, уже без книжника, на латыни, медленно, чтобы я разобрал. — Хотел бы я увидеть тот город, сын мой. Но тут уж… даже я не умею столько ждать. Варлаам поймал меня там же, на переходе, и взял слово, что первым в Ивангороде встанет не амбар и не кабак, а храм. — Даю, владыко, — сказал я. — Только рвы под амбары начнём рыть тем же днём. Море ждать не станет. — Море не станет, — согласился он и перекрестил меня. — А Господь подождёт, Ему не впервой. Следом меня нагнал Иван. — Дядя Дима, — начал он издалека, — а в первый переход на галере кто пойдёт? — Люди пойдут. Взрослые, — сказал я. — Я тоже почти… — С матушкой договаривайся, — оборвал я его. — Осилишь её, возьму и тебя. Иван засопел и ушёл думать. Задачку я ему подкинул потяжелее всей морской науки. Посольство ушло из Москвы через два дня, едва подсохла дорога. Возки и вьючные лошади тянулись к воротам с самого утра. Мочениго сел в седло сам, без подставки, и ни разу не оглянулся. Иван же, как мне потом рассказала княгиня, в тот вечер выпросил у дьяков чертёж невского устья и уснул с ним в обнимку. * * * Ещё накануне отъезда послов Мария Борисовна зазвала меня в кабинет. На столе лежали грамоты, и по верхней я узнал руку Ощеры, столбики цифири на пол-листа. — Погляди сюда, Дима, — сказала она. — Вира пришла и уйдёт родам погибших, вся, до копейки. Дороги съедают серебро каждый месяц. Ивангород ещё и колышком не размечен, а уже и тот присосался к казне… Она имела в виду, что надо закладывать расходы на прокорм полутора сотен венецианцев на два года, на дома пяти мастерам, а теперь ещё для римских инженеров. — К Пасхе привезу в Москву обоз с товаром, — сказал я. — К лету будет тебе доход. |