Книга Последняя станция — море, страница 73 – Алисия Роуден

— И вы решили построить там железную дорогу? — спросила Вера.

— Мы решили изучить находку. Потом произошла авария. После неё линия начала отвечать на воспоминания людей.

Вера посмотрела на три гнезда в семафоре.

— Если мы найдём пластину «Свидетель», сможем переключить сигнал без жертвы?

— Не знаю. Но это единственный способ проверить.

— Тогда мы найдём её.

Андрей покачал головой.

— Я пойду с вами.

— Нет, — сказала Вера. — Ты остаёшься здесь.

— Вера…

— Ты уже семнадцать лет пытаешься удерживать эту линию в одиночку. И каждый раз выбираешь остаться, потому что считаешь себя единственным, кто может всё исправить. Но теперь нас трое. И у каждого есть право решать за себя.

Она говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало.

— Ты не обязан оставаться здесь только потому, что однажды ошибся. Костя не обязан оставаться из-за своего решения. И я не обязана возвращаться в обычный мир, забыв всё, что здесь произошло. Мы должны найти другой выход. Но не ценой того, что кто-то снова исчезнет.

Отец долго смотрел на неё.

Потом медленно кивнул.

— Ты стала похожа на мать.

Вера отвела глаза. Она не знала, было ли это правдой или ещё одной попыткой отца заполнить пустоту словами.

И именно поэтому решила проверить.

— Папа, — сказала она. — Что мама делала, когда начинался дождь?

Андрей не ответил сразу.

— Закрывала окна.

— Нет.

— Ставила чайник?

— Нет.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Вера, я…

— Она выходила на балкон. Даже зимой. Говорила, что после дождя город пахнет так, будто его только что построили. А потом возвращалась домой, снимала мокрую кофту и оставляла её на спинке стула. Папа, ты всегда ругался, потому что вода капала на пол.

Андрей медленно улыбнулся.

— А ты всегда приносила ей полотенце.

Вера почувствовала, как напряжение отпускает её плечи.

Это был он.

Не только голос, не только лицо, не только воспоминание, собранное из знакомых деталей. Он помнил то же, что и она. И запах дождя, о котором говорила её старшая версия, не исчезал из этого воспоминания.

Вера подошла к отцу и обняла его.

Он замер, будто не ожидал, что она действительно прикоснётся к нему. Потом обнял её в ответ. Его куртка пахла машинным маслом, мокрым камнем и чем-то ещё — едва уловимым запахом чая, который когда-то стоял на их кухне.

Вера закрыла глаза.

На несколько секунд линия исчезла.

Остался только отец.

Когда она отступила, Костя стоял рядом. Андрей протянул к нему руку, но не решился коснуться первым.

Костя сам шагнул вперёд.

Они обнялись неловко, крепко, без слов. Вера отвернулась к морю, давая им время, которого у них не было семнадцать лет.

Потом над башней раздался протяжный гудок.

Семафор дрогнул.

Красный огонь погас.

Синий вспыхнул ярче, а третий, до сих пор тёмный, на мгновение засветился белым.

Из динамика под крышей донёсся голос кондуктора:

— Пассажиры Соколовы. Немедленно отойдите от сигнального поста. Маршрут не подлежит изменению.

Андрей отпустил Костю.

— Он знает, что мы нашли старую схему.

— Тогда пусть объяснит, почему не хочет, чтобы мы её восстановили, — сказала Вера.

Она взяла фонарь и направила его на рельсы, уходившие под воду.

Вдалеке, за линией прибоя, вспыхнул ещё один свет.

Потом второй.

На поверхности моря проступила тонкая полоса рельсов, уходящая к горизонту. Вода расступалась вокруг них, будто путь существовал не под морем, а в другом слое мира.