Книга Последняя станция — море, страница 194 – Алисия Роуден

Он нажал «Отправить».

Вера подумала, что, возможно, именно это и означало завершить маршрут. Не стереть боль и не получить ответ на каждый вопрос. Просто перестать делать вид, что у истории обязательно должен быть красивый конец.

Костя привыкал к миру медленнее остальных.

Сначала он почти не выходил из квартиры. Ему было трудно переносить толпу, шум транспорта, объявления по громкоговорителям. Иногда он просыпался ночью и долго сидел на кровати, прислушиваясь к тишине. Если за окном проезжал поезд, Костя вставал и подходил к двери, будто ожидал, что кто-то постучит.

Вера не пыталась запрещать ему это.

Однажды ночью она нашла его на кухне. Он сидел у окна, завернувшись в плед, и смотрел на огни железнодорожной ветки, проходившей за домами.

— Не спится? — спросила она.

Костя покачал головой.

— Там всё время казалось, что если я засну, поезд уедет без меня.

Вера села напротив.

— А сейчас?

— Сейчас кажется, что он может приехать.

Она посмотрела на рельсы за окном.

— Может быть, однажды ты снова увидишь поезд. Но это не значит, что ты обязан в него садиться.

Костя опустил глаза.

— А если он позовёт?

— Тогда ты решишь, что делать.

— А если я захочу вернуться?

Вера не стала отвечать сразу.

Она могла сказать, что не позволит ему. Могла пообещать, что никогда не отпустит его одного. Но именно такие обещания привели их к линии. Любовь, превращённая в запрет, становилась ещё одной дверью, которую кому-то непременно захочется открыть.

— Тогда мы поговорим, — сказала она. — Но сначала попробуем понять, зачем тебе туда нужно.

Костя кивнул.

— Ты думаешь, линия всё ещё существует?

— Думаю, да.

Он поднял голову.

— Ты не боишься?

— Боюсь.

— Но всё равно говоришь, что она существует.

Вера посмотрела на ночное окно.

— Я не хочу притворяться, что её не было. Но я не собираюсь жить так, будто она в любой момент может забрать нас обратно.

Костя долго молчал.

— Мне кажется, я иногда скучаю по ней.

Вера повернулась к нему.

— По линии?

— Не по самой линии. По тому, что там всё было понятно. Если появлялась дверь, надо было решить, открывать её или нет. Если кто-то просил помощи, ты знал, что от тебя что-то зависит. А здесь… — Он беспомощно развёл руками. — Здесь я не знаю, что делать. Я не знаю, кем должен быть. Не знаю, что мне нравится. Не знаю, чего я хочу.

Вера внимательно слушала.

— На линии у тебя было мало выбора, — сказала она. — Но каждый выбор казался важным. Здесь выборов слишком много, и никто не объясняет, какой правильный.

— Да.

— Может быть, в этом и разница.

Костя нахмурился.

— И что мне делать?

— Начать с малого.

— Например?

Вера оглядела кухню.

— Например, выбрать завтрак.

Костя посмотрел на неё так, будто она предложила ему построить новую железную дорогу.

— Это всё?

— На сегодня — да.

Он подумал.

— Тогда хочу блины.

— Хорошо.

— С вареньем.

— Посмотрим, что найдётся.

— И чтобы не подгорели.

— Ты слишком многого хочешь.

Костя улыбнулся.

— Я учусь.

Вера тоже улыбнулась.

— Я вижу.

На следующее утро они действительно приготовили блины. Первый прилип к сковороде, второй порвался, третий получился слишком толстым. Костя заявил, что это не блины, а строительный материал. Вера попыталась перевернуть следующий, и он упал на плиту.

Они смеялись так громко, что из комнаты вышел Андрей.