Книга Последняя станция — море, страница 191 – Алисия Роуден

— Я обещаю, что попробую, — сказала она.

Костя нахмурился.

— Это не совсем обещание.

— Это честное обещание.

Он посмотрел на воду, потом кивнул.

— Ладно. Такое мне подходит.

И они повернули назад.

У контрольного пункта Ирина Павловна забрала их пропуска, вернула документы из полиции и пожелала удачи. Она не спросила, понравилось ли им море.

Вера была рада, что не спросила.

В автобусе они почти не разговаривали. Костя уснул, прислонившись головой к её плечу. Анна держала Андрея за руку, а дед смотрел в окно, где за стеклом медленно отступала бетонная стена.

Вера достала банку и поставила её на колени.

Серый песок не изменился.

Ракушки не засветились.

Никаких новых надписей не появилось.

Она слегка повернула банку, и песок пересыпался на один бок, образовав маленький склон. Белый обломок скользнул вниз и остановился у стекла.

Вера смотрела на него и думала, что линия, возможно, никогда не была дорогой к морю. По крайней мере, не только дорогой.

Она была местом, где люди могли задержаться между тем, что случилось, и тем, что они ещё могли сделать. Где память становилась почти осязаемой, потому что человек не умел отпустить её сам. Где потерянное продолжало ждать, пока кто-нибудь назовёт его по имени.

Но линия не могла прожить за них жизнь.

Она могла привести их к двери. Могла показать то, от чего они отворачивались. Могла заставить вспомнить. Но открыть дверь и выйти — это они должны были сделать сами.

И теперь им предстояло научиться жить с тем, что они вспомнили.

Вера убрала банку в карман.

В автобусе было тепло. За окном проплывали дома, остановки и дорожные знаки. Где-то впереди ждала гостиница, а завтра — полиция, архив, документы и длинные разговоры. Потом, возможно, они вернутся в свой город. Или сначала останутся здесь. Им придётся решить, где жить, чем заниматься и как объяснить людям, что семь человек могут исчезнуть из мира на семнадцать лет, а вернуться с лицами, которые почти не изменились.

Вера не знала, как они справятся.

Но впервые за долгое время это не казалось ей невыносимым.

Она положила голову на спинку сиденья и закрыла глаза.

Костя спал у неё на плече.

Мама держала отца за руку.

Дед тихо дремал у окна.

Их было пятеро.

На этот раз никто не исчезал из списка.

Через три дня им разрешили вернуться в Нижневартовск.

Это решение далось не сразу. Архив подтвердил старое дело Андрея, но с остальными всё оказалось сложнее. Записи о Косте были неполными, сведения об Анне не совпадали с данными в системе, а дед числился умершим уже почти десять лет.

Михаил Соколов посмотрел на экран, где рядом с его фамилией стояла дата смерти, и долго молчал.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Хоть кто-то в этой семье сумел вовремя оформить документы.

Костя рассмеялся. Вера тоже, хотя ей было не до смеха.

Дед не злился. По крайней мере, не показывал этого. Он попросил распечатать запись и аккуратно сложил лист вчетверо, словно хотел сохранить его на память.

— Ты собираешься оставить себе свидетельство о смерти? — спросила Вера.

— Конечно. Не каждый день узнаёшь, что уже умер.

— Дедушка.

— Что? Полезный документ. Если кто-нибудь начнёт меня раздражать, покажу и скажу, что у меня нет времени на разговоры.

— Ты и раньше так делал, — заметил Андрей.

— А теперь у меня есть официальное основание.