Книга Последняя станция — море, страница 183 – Алисия Роуден

— Я рада, что ты здесь, — сказала она.

Костя отвёл взгляд.

— Я тоже.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Он помолчал, затем добавил:

— Только мне страшно.

Вера села рядом.

— Мне тоже.

— А если мы не сможем вернуться к нормальной жизни?

Она посмотрела на него.

— Мы не вернёмся к прежней жизни.

Костя побледнел.

— То есть…

— Я не это имела в виду. Мы не сможем сделать вид, что ничего не было. У нас не получится проснуться завтра и стать теми, кем были до исчезновения. Мы слишком многое пережили. И мир изменился. Но это не значит, что у нас не будет жизни.

Он молчал.

— Мы можем придумать, как жить теперь, — продолжила Вера. — Не сразу. Не идеально. Но можем.

— А если я не захочу?

— Тогда будем разбираться, почему.

— А если я не захочу взрослеть?

Вера не смогла сдержать улыбку.

— Костя, ты можешь не хотеть взрослеть сколько угодно. Это не остановит время.

— На линии оно останавливалось.

— Нет. Оно просто шло иначе.

Он посмотрел на неё.

— Ты уверена?

Вера вспомнила надпись на металлической пластине: «Если линия открыта, море помнит. Если линия закрыта, море забывает».

— Нет, — сказала она. — Но мне кажется, линия не останавливала время. Она удерживала то, что мы не могли отпустить.

Костя долго обдумывал её слова.

— Тогда что будет с теми, кто остался там?

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

Она думала об этом с момента, когда увидела обычную платформу. О людях без маршрута, о диспетчере, который забыл своё имя, о Марине с ребёнком, о пассажирах, которые годами ждали поезд. О тех, кто не смог или не захотел возвращаться.

— Не знаю, — призналась она.

— Мы их бросили?

— Нет.

— Но мы ушли.

— Да.

Он отвернулся к окну.

Вера не стала говорить, что они сделали всё, что могли. Она не знала, правда ли это. Может быть, они действительно могли помочь кому-то ещё. Может быть, возвращение было возможно не для всех. Может быть, линия не отпустила их окончательно и однажды снова позовёт.

Но она больше не хотела строить свою жизнь вокруг возможности исправить всё, что когда-либо было сломано.

— Мы не можем вернуться за каждым человеком, Костя, — сказала она. — Даже если очень хотим. Иногда мы можем помочь тому, кто рядом. А иногда должны позволить ему самому выбрать, куда идти.

— Как дед с Вороновым?

Вера кивнула.

— Да.

Костя задумался.

— Я всё время думал, что если бы я не открыл ту дверь, ничего бы не случилось.

— Я тоже так думала.

— Но это неправда?

Вера посмотрела на него внимательно.

— Ты был ребёнком. Ты услышал голос мамы и пошёл к нему. Я увидела, что ты уходишь, и пошла за тобой. Мы не знали, что делаем. Папа не знал, что делать. Мама тоже. А потом каждый из нас пытался исправить всё по-своему.

— Значит, никто не виноват?

— Я не знаю, можно ли так сказать. Мы причинили друг другу боль. Но это не значит, что кто-то из нас должен провести остаток жизни на линии, расплачиваясь за один день.

Костя опустил голову.

— Я думал, ты меня ненавидишь.

Вера почувствовала, как сердце сжалось.

— За что?

— За то, что открыл дверь. За то, что ты пошла за мной. Если бы я остался в поезде, ты бы не потеряла память. Папа не исчез бы. Мама не отправилась бы за ним. Дед не застрял бы на линии.

— Костя…

— Я знаю, что это глупо. Но я всё время думал, что если бы меня не было, вам было бы лучше.