Книга Клуб четырёх теней, страница 42 – Валери Рэм

А на что она вообще надеется? Никита — способный студент, но вот только развивать свои таланты ему мешают лень и развязность.

— Вижу, что куда-то собралась?.. — Никита склоняет голову набок.

— Не твое дело, — Варя завязывает пояс на пальто потуже, краснея.

— Может, стоит тебя проводить? Лучше не расхаживать одной в такую темень. Я только отнесу… вот это.

— Не надо, — Варя мотает головой и идет к лестнице.

На улице стало чуть теплее, хоть уже и глубокая ночь. Видимо, весна все-таки вступает в свои права. И Варя, честно говоря, несказанно этому рада.

Она только выходит из общежития, как слышит, что кто-то хлопает входной дверью.

— Все-таки я посторожу тебя, — Никита равняется с ней.

— Ты всегда такой прилипчивый? — она нервно поправляет ворот пальто, супясь.

— Время от времени.

— А твои друзья?

— Выпьют и без меня.

— Жаль.

Варя выдыхает клубы пара. Нет, все-таки до теплой погоды еще далеко.

— А ты всегда такая? — он усмехается.

— Какая? — она останавливается и пристально смотрит на Никиту, пока он еще идет впереди.

Он оборачивается:

— Хамка.

Кровь приливает к щекам от нахлынувшей ярости. Что он вообще о себе возомнил?

— Еще хоть слово…

— И что будет? — он снова усмехается. — Побьешь меня?

Варя не спускает с него глаз, а он подходит ближе и ближе к ней, пока не оказывается совсем рядом.

— Зачем ты вообще пошел за мной? — Варя щурится.

— Может быть, хочу пощекотать тебе нервы, — он сует руки в карманы и пинает завалявшийся камень.

— Пощекочи себе в другом месте, — Варя замолкает, думая, что уже болтает лишнего. И почему она с ним ведет себя таким образом? Но он до невыносимости ее раздражает. Самонадеянный кретин.

Никита хохочет. Смех эхом разлетается по всей улице.

Варя толкает его плечом и идет в парк.

Она нутром чувствует, как Никита идет за ней. Он что, сталкер? Никак не отцепится от нее.

Она садится на качели, чувствуя, что они мокрые после прошедшего холодного дождя. Варя сжимает влажный поручень, по руке стекают капли воды.

Никита садится рядом, чуть покачиваясь одной ногой.

— Как там Эля?

Вопрос бьет под дых.

— Тебе какое дело?

— Ну… — он отводит взгляд. — Все-таки мы с ней учились на одном потоке.

— Пока никак, — она пожимает плечами.

— Тебя это беспокоит, — он наклоняется к ней. — Я чувствую.

Это было сказано без насмешек и упреков. Просто факт. Самый простой и самый очевидный, но Никита чертовски прав.

— Заглушить боль просто так ты не сможешь, — продолжает он. — Но воспоминания о ней — это, наверное, единственное, ради чего стоит верить в ее выздоровление.

Они молчат. Снова. Но оно лучше тысячи слов.

— Ладно, — он мнет пальцы. — С моей стороны это была маленькая слабость.

Варя молча смотрит на него. На секунду его привычная насмешливая маска сползает, обнажая что-то усталое и серьезное. И так же быстро возвращается на место.

Никита резко выпрямляет плечи, снова становясь тем самым заносчивым хамом, каким она его знает.

— Эля сильная, — он уже почти бросает фразу. — Она справится.

Они так и продолжают смотреть друг на друга. Свет от луны освещает его лицо, зеленые глаза кажутся еще ярче, они словно блестят.

Варя отводит взгляд, понимая, что она не имеет право. Ни на эту симпатию, ни на это понимание. Это чувствуется как предательство. Предательство той, что лежит в больнице, и той, кем она дорожит больше всего.