Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 92 – Вадим Мартовский

Архив находился в дальнем крыле, за бывшим отделом стандартизации. Туда редко заходили без причины. Люди предпочитали думать, что документы сами лежат в шкафах до тех пор, пока не понадобятся для проверки. В этом было что-то успокаивающее: прошлое казалось не сделанным, а выданным на хранение.

Дверь оказалась не заперта.

Внутри горел только настольный свет. Борис Михайлович сидел за столом в пиджаке, хотя в архиве всегда было жарко. Перед ним лежала его картонная папка, открытая, но пустая. На экране компьютера был городской канал. Он читал комментарии так, как другие люди читают прогноз погоды перед поездкой: внимательно, без надежды, что от этого погода переменится.

— Доброе утро, — сказал Алексей.

— Доброе, — ответил Борис Михайлович.

— Они ищут вас.

— Я знаю.

— Вы отправили файл.

Борис Михайлович кивнул.

Алексей ждал, что дальше будет объяснение. Не пафосное, нет. Борис вообще не умел говорить пафосно. Но хотя бы какая-то фраза, которая позволит понять, что это было: отчаяние, злость, расчёт, профессиональная необходимость.

Борис Михайлович снял очки и положил их на папку.

— Я подготовил выгрузку, — сказал он. — И отправил.

— Там узнаваемые кейсы.

— Да.

— Там фрагменты профилей.

— Да.

— Там личные истории людей, которые не соглашались становиться материалом.

— К сожалению - да.

Каждое «да» звучало спокойно. Не как защита. Как отметка в описи.

Алексей почувствовал, что злится.

— И вы решили, что это нормально?

— Нет.

— Тогда зачем?

Борис Михайлович посмотрел на него.

— Потому что через несколько часов институт должен был передать городу двадцать фамилий. С печатью научной обоснованности. А потом архив бы начал становиться аккуратнее. Из него исчезли бы не документы. Из него исчезла бы последовательность.

— Вы не могли знать, что после публикации всё остановится.

— Я не думал, что всё остановится.

— Тогда чего вы хотели?

Борис Михайлович ненадолго задумался.

— Чтобы это нельзя было сделать тихо.

Алексей сел напротив.

— А люди? Женщина, которая узнала себя в истории про воду? Мужик с ямами? Светина мать, если там найдётся что-то похожее? Они теперь тоже не смогут жить тихо.

— Я знаю.

— Нет, вы говорите так, как будто знаете, что есть цена. А цена — это они.

— Да.

Алексей замолчал.

Борис Михайлович не оправдывался. И от этого спорить было труднее. С человеком, который начинает объяснять необходимость, можно бороться. Можно ловить его на словах, показывать, где он подменяет боль принципом. А Борис просто сидел и признавал: да, вред есть. Да, он сделал. Да, хорошие последствия не отменят плохих.

— А прятать — значит безопасно? — спросил он.

Алексей поднял глаза.

— Что?

— Вы сказали: люди теперь не смогут жить тихо. Это правда. Но до этого они жили тихо только в том смысле, в каком документы лежат тихо в закрытой папке. Их уже описали. Их уже передали в систему. Их уже готовились превратить в приоритетные единицы. Просто им об этом не сообщили.

— «Видно — не значит понятно», — сказал Алексей.

— Согласен.

— Они сейчас увидят обрывки. Начнут искать виноватых. Вы видели комментарии?

— Видел.

— Там уже называют всех сотрудников НИИ…

— Да.

— Там люди радуются, что «всё вскрыли», и одновременно пытаются угадать, кто в кейсах. Они делают ровно то, против чего вы якобы…