Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 85 – Вадим Мартовский

— Точно.

— Город этого не любит.

— В профиле тоже много вещей, которые мне не понравились.

Лидия посмотрела на него, и в этот раз в её взгляде не было начальственного одобрения. Только усталое признание того, что они все оказались в положении людей, которые пытаются спорить с поездом о корректности расписания.

— Хорошо, — сказала она. — Прикладываем.

Документ ушёл незадолго до начала рабочего дня.

После отправки никто не почувствовал облегчения. Экран просто показал стандартное сообщение: «Материал доставлен адресату».

Света закрыла ноутбук.

— Теперь они ответят.

— Нет, — сказал Егор. — Теперь они напишут, что получили наш материал и вынуждены отметить недостаточную субъектную конкретизацию.

— Ты уже видел ответ? — спросил Максим.

— Я видел людей.

В это же утро Борис Михайлович спустился в архив раньше обычного.

Он открыл дверь своим ключом, включил свет не сразу и некоторое время постоял в темноте. Архив пах бумагой, пылью, картоном и чем-то сухим, не имеющим названия. Здесь всё хранилось дольше, чем люди рассчитывали. Старые приказы, отменённые положения, переписка давно несуществующих отделов. Люди приходили сюда, когда им требовалось подтвердить, что когда-то решение принималось иначе. Иногда — когда требовалось доказать, что оно никогда не принималось вовсе.

На его столе лежало распоряжение об «актуализации исторических редакций».

Борис Михайлович прочитал его ещё раз.

Там не было слов «уничтожить» или «скрыть». В хороших учреждениях таких слов не употребляют. Там говорилось о необходимости «обеспечить единообразие архивного представления», «снизить риск неоднозначного ретроспективного прочтения» и «исключить использование некатализированных формулировок».

Он знал, что это означает.

Не обязательно пропадут документы. Сначала пропадёт их связь. Протокол окажется в одной папке, приложение — в другой, переписка будет переименована в технический материал, ранняя методика потеряет индекс. Потом любой, кто захочет восстановить последовательность, услышит: «Такой массив не формировался».

Борис Михайлович не испытывал в этот момент ярости. Он вообще редко испытывал ярость. Она была слишком расточительна и плохо подходила для работы с бумагами.

Он открыл старую папку по проекту девяностых. Потом — материалы первых версий «Контура». Потом служебные записки, в которых «социально рискованные решения» постепенно становились «аналитическими предположениями», а аналитические предположения — основаниями для действий.

Он собирал не секреты.

Он собирал последовательность.

В отдельную папку легли словари замен, протоколы совещаний, технические задания, письма о «расширении параметров взаимодействия», ранние методики, примеры шаблонов, где жалоба человека превращалась в характеристику его влияния.

Личные данные он убирал тщательно. Там, где убрать было невозможно без разрушения смысла, он оставлял только то, что касалось механизма.

Работа шла медленно.

Потом Борис Михайлович создал архив.

Название придумалось не сразу. Он не хотел ничего выразительного. Выразительное название уже было позицией, а он собирался оставить не позицию, а доказательство того, что у позиции есть история.

Наконец он написал:

Материалырабочиеархив.zip

Файл появился на рабочем столе.

Борис Михайлович посмотрел на него, затем открыл внутреннюю почту. В списке новых сообщений уже лежало уточнение от административного отдела: сверку исторических редакций требовалось «завершить в приоритетном порядке».