Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 18 – Вадим Мартовский

Скриншот был сделан плохо. На нём не совпадали шрифты, а дата стояла будущим числом.

Но это никого не успокоило.

Валерий Семёнович:

Ну что, Марина Юрьевна, расскажете про социальную поддержку бежевого?

Марина Юрьевна:

Это фальшивка. И если вы к этому причастны, я напишу заявление.

Ксения:

Я ничего не утверждаю, просто выкладываю то, что мне прислали.

Игорь:

В связи с компрометацией среды голосования предлагаю приостановить процедуру до полного выяснения.

Нина Павловна:

А фасад когда будете делать?

Никто не ответил.

К трём часам в голосовании за графитовый лидировал графитовый. К четырём — бежевый. К половине пятого появились сообщения, что результаты «прыгают». Они действительно прыгали: Алексей обновлял список подозрительных аккаунтов, а система временно исключала голоса до проверки.

Для людей это выглядело как фальсификация.

Для Алексея — как проверка.

Для каждого это было разное событие.

В пять ему позвонила Ксения.

— Приезжайте, — сказала она. — Они во дворе.

— Кто они?

— Все.

— Я сейчас не могу…

— Алексей, если вы сейчас не приедете, у нас тут Валерий Семёнович обещает вызвать телевидение, Марина Юрьевна — полицию, а Игорь — нотариуса. Мне кажется, это тот момент, ради которого ваш институт существует.

Она отключилась.

Когда Алексей и Егор приехали, оба образца штукатурки лежали на асфальте.

Бежевый облили чёрной краской.

На графитовом белым маркере вывели:

МОРГ.

Валерий Семёнович держал распечатку с результатами.

— Вот, — сказал он Алексею. — Объясните. Сначала у графитового было пятьдесят восемь процентов. Потом сорок два. Потом снова пятьдесят семь. Это что?

— Проверка голосов.

— Проверка чьих?

— Подозрительных.

— Подозрительных для кого?

— Для системы.

— А система — это вы?

Алексей не сразу ответил.

Марина Юрьевна стояла чуть поодаль. Лицо у неё было серое, как графитовый образец.

— Вы понимаете, что вы сделали? — спросила она.

— Я сделал форму голосования.

— Нет. Вы дали им способ говорить, что я украла дом.

— Скриншот поддельный.

— Это уже не важно.

Она сказала это так тихо, что Алексей сначала не понял.

— Что?

— Не важно, поддельный он или нет. Они уже увидели. Они уже переслали. Моя дочь позвонила и спросила, правда ли я «покупаю голоса пенсионеров». Она живёт в Петербурге. Она вообще не знает этих людей.

Валерий Семёнович отвернулся.

— Я не присылал скриншот.

— Но вы им воспользовались.

— Потому что вы всё время пользуетесь чем угодно, лишь бы никто не заметил, как вы держите дом в прошлом.

— А вы хотите его продать будущему, которого тут никто не просил!

— Да вы боитесь будущего!

— А вы боитесь, что без будущего никто не увидит, какой ты умный! - резко перешла в конце фразы на ты Марина

Толпа загудела.

Ксения снимала, но теперь держала телефон ниже. Ей было неинтересно. Или страшно.

Игорь пытался перекричать всех:

— Коллеги! Я прошу прекратить несанкционированное эмоциональное вмешательство в процесс!

— Ты можешь говорить нормально? — крикнул кто-то.

— Я говорю нормально!

— Ни хрена так нормально никто не говорит!

Нина Павловна сидела на скамейке, держа трость между коленями.

Алексей подошёл к ней.

— Нина Павловна…

— Не надо, — сказала она.

— Я хотел…

— Не надо мне объяснять. Я уже старая, но не глухая. Они будут теперь месяц объяснять, кто фальшивый. Потом ещё месяц — почему голосование было неправильным. Потом выберут новую комиссию. Потом скажут, что старую надо проверить.