Книга Песня смерти, страница 49 – Денис Громов

— Ну, паря, ты даешь! Чего еще можешь?

— Пока только это. — Сознался я. — Но это я еще не в полную силу закричал.

— Хорошо-хорошо! Какой потенциал, а? Матушка наверное тобой гордится!

Тут пришла очередь рассказать о сожжении моего поместья, гибели матери и бабушки, а также о самом конфликте с родом Троекуровых.

В этот раз деда хватило на двадцать минут. Петровский загиб неровно курил в сторонке, а обиженный Филька, сидя в своей пролетке, вновь навострил уши.

— Гнилое семейство! — Единственная цензурная вещь, сказанная за последние двадцать минут неприятно резанула слух. — Чего думаешь теперь?

— Буду собирать сторонников и прокачивать свою собственную силу. — Просто ответил я.

— Это хорошо. — Похлопал меня по плечу старик. — А ты сильно изменился за то время, что мы не виделись. Говори, чем я могу тебе помочь?

— Мне бы подучиться. Магии. И владению оружием.

— Ну, тут я тебе не помощник. Стар уже стал. — Разочарованно развел руками дед. — Езжай в город. Найми учителя. Там их сейчас полно. За любую цену, любой уровень мастерства.

— Были б деньги. — Двояко выразился я.

— Извини, Олежка, с деньгами у меня тоже совсем туго. Две деревеньки имею, а порядок навести не могу — приказчики разворовались, копейки только присылают.

— Так я может это, разберусь? — Предложил я свою помощь.

— Ну, если разберешься, не обижу. — Пообещал дед и хитро подмигнул. — Только что это у тебя за ковырялка на поясе висит?

— Шпага.

— Сам вижу, что не шампур! А где твоя родовая? — Нахмурясь, спросил дед. Я ответил. Никанорыч набрал воздух в грудь, чтобы разразиться третьей по счету матерной руладой, но быстро выдохнул. Вместо этого поплелся в дом и позвал меня с собой.

Попросил обождать в гостиной, он ушел куда-то в одну из комнат и долго шуршал там как мышь в кладовке. Вернулся он с длинным свертком в руке состоящим из какой-то ткани. Развернув, он продемонстрировал мне великолепной работы шпагу с единственным украшением в виде небольшого рубина на эфесе.

— Это не родовая, — начал пояснять дед, — но по качеству будет не хуже. Ее ковали лучшие кузнецы столицы. А вручал ее мне сам император.

— Степан Никанорович, а какая разница между родовой и не родовой? — Решил я прояснить интересующий меня вопрос. Никифоров посмотрел на меня как на дурака. Потом, видимо что-то вспомнив, решил снизойти до объяснений.

— Новые шпаги, сабли, рапиры и все остальное холодное оружие по качеству может и выше. Но вот только дело в том, что родовое оружие всегда сильнее будет, потому как в бою твою руку сами предки направляют. Чем более могучими фехтовальщиками были предки, тем сильнее и твое фехтовальное искусство. Даже если ты полный бездарь, руку твою предки направляют.

— А как сделать так, чтобы оружие стало родовым?

— Там много всего. Обряды, ритуалы, магия очень сильная нужна. И еще кое-что очень важное.

— Что?

— Родовой клинок душу великого мастера впитать должен. Который сам эту душу перед смертью отдаст и потомкам в помощь оставит. Потому этих родовых клинков раз-два и обчелся. А ты свой… Эх… Руки бы тебе за это оторвать.

Теперь я понимаю, почему после такого позора, единственным выходом в такой ситуации становится наложение на себя рук. И тут меня осенило: а что если настоящий Олег Георгиевич Беляев и вправду покончил с собой? А я просто оказался в нужное время в нужном месте. После чего вселился в это тело. Жесть. Меня мурашки мгновенно прошили насквозь.