Книга Крот Курской дуги, страница 115 – Денис Громов

— Двенадцать суток, — подтвердил Северцев.

— Кто проверял?

— Не ваши. Соседний батальон. Проверяли по всем правилам, я акт видел: подвал, чердак, лестницы, печи. Всё как положено.

— И ничего не нашли?

— И ничего не нашли. Потому что там нечего было находить четырнадцатого августа.

Он снял очки.

— Ковалёв, вы понимаете, что это?

— Понимаю.

— Скажите вслух.

Я поглядел на лист.

— Замедлитель, — обронил я. — Долгосрочный.

— Долгосрочный, — подтвердил капитан. — Я вчера всю ночь сидел с трофейным сборником. Есть такая конструкция, химическая, у нас про неё писали в мае. Предельный срок — до шести месяцев.

— Шести? — не поверил я словам собеседника.

— Шести, — холодно кивнул Северцев.

Мы помолчали.

— Товарищ капитан. А когда его поставили?

— Не знаю, — Северцев надел очки. — Может, в июле, при отходе. А может, и раньше.

— А ежели раньше?

— А ежели раньше, — ответил он. — То оно у нас теперь до зимы будет подрываться. Раз в две недели где-нибудь.

Он поглядел на разбитую типографию.

— Я вам, Ковалёв, в июле сказал: чтоб нас услышали, нужен четвёртый случай. Вот вам четвёртый.

— Четырнадцать человек.

— Четырнадцать человек и двадцать три раненых, — подтвердил Северцев. — И теперь меня послушают.

* * *

Совещание собрали тридцатого, в единственном уцелевшем здании на площади.

Народу было человек тридцать. Инженерные части трёх армий, комендатура, железнодорожники, представитель штаба фронта.

Докладывал подполковник из инженерного управления.

Я сидел в третьем ряду, у стены, потому что Северцев меня привёл и посадил, и на меня никто не обращал внимания — сержант и сержант.

Подполковник говорил двадцать минут.

Смысл был такой: город проверен, объекты приняты по актам, произошедшее двадцать шестого числа — тяжёлый случай, требующий выяснения обстоятельств и установления виновных в некачественной проверке.

Северцев поднялся.

— Разрешите.

— Говорите, капитан.

— Виновных в некачественной проверке нет, — обронил он. — Проверка была качественная. Я акт читал.

По залу прошло движение.

— А что тогда?

— А то, товарищ подполковник, что мы не то проверяем.

Северцев вышел вперёд.

— Мы проверяем здания. А надо проверять сроки.

И он говорил минут десять — про долгосрочные замедлители, про шесть месяцев, про то, что акт, подписанный четырнадцатого августа, ничего не говорит о том, что будет пятнадцатого сентября.

Его слушали.

И, надо отдать им должное, слушали внимательно.

— Что вы предлагаете? — спросил подполковник, когда он кончил.

— Три вещи, — Северцев поднял руку с тремя пальцами. — Первое: повторная проверка всех занятых зданий, с интервалом в месяц, до весны.

— Это невозможно. У меня людей нет.

— Знаю. Второе: составить перечень зданий по степени опасности и проверять по нему, а не подряд.

— По какому признаку?

— Вот тут я передам слово, — обронил Северцев. — Товарищ подполковник, разрешите доложить сержанту Ковалёву. Он у нас составил такой перечень.

Тридцать человек обернулись.

Я поднялся.

И вот тут — я это помню совершенно отчётливо, у меня в первый раз за всё лето по-настоящему пересохло во рту.

Не на минном поле. Не под пулемётом. А тут, в комнате, перед тридцатью старшими офицерами.

— Разрешите доложить.

— Докладывайте.

Я вышел вперёд.

— Признаков четыре, — начал я. — Первый: уцелевшая крыша.