Книга Крот Курской дуги, страница 113 – Денис Громов

— А вам поверят?

Северцев усмехнулся — невесело.

— По одной линии на карте? — он покачал головой. — Нет, Ковалёв, по одной линии мне не поверят. Мне скажут: капитан, у вас три случая за полгода, а совпадений в природе сколько угодно.

— И что делать?

— Ждать четвёртого, — ответил он и захлопнул дверцу.

— Вот в чём вся мерзость нашей с вами работы. Чтоб нас услышали, нужен четвёртый случай. А четвёртый случай — это опять двое погибших, — произнес капитан уже из машины.

«Виллис» тронулся.

Отъехав шагов на двадцать, притормозил.

Северцев высунулся.

— Ковалёв!

— Я!

— Тетрадь на него завели?

— Завёл.

— Что там?

Я подошёл к машине.

— Одиннадцать записей, товарищ капитан.

— Читайте последнюю.

Я достал тетрадь и открыл с того конца, где было про Хальма.

— «Он не про мины думает, а про то, как мы работаем. Стало быть, ежели работать не так, как он думает, — он промахнётся».

Северцев кивнул.

— Дописывайте, — велел он. — Двенадцатую.

— Какую?

— «Он думает не про то, как война кончится. Он думает про то, как после неё жить будут».

Он поглядел на меня поверх очков.

— Пишите, Ковалёв. И, дай бог, чтоб мы с вами оба ошиблись.

Орёл взяли пятого августа.

Мы вошли туда девятого, во второй половине дня, и я до сих пор помню, как это выглядело.

Города не было.

Я потом видел много разрушенных городов, и все они были разные, а этот запомнился тем, что в нём стояли лишь стены.

Улицы читались. Можно было идти по тротуару и понимать, что идёшь именно по нему, только за стенами ничего не было. Окна, за ними небо, а между ними пустота

И запах.

Про запах я писать не буду.

— Ерофей Ильич, — окликнул Фрол, оглядываясь. — А тут люди-то есть?

— Есть.

— Дык где?

— А ты гляди под ноги, — обронил Панкратов. — Гляди, где земля утоптана.

Фрол поглядел.

Между развалинами, вдоль бывших заборов, шли тропинки. Свежие, натоптанные, местами с брошенными на грязь досками.

И над одной из ям поднимался дымок.

— Живут, — заключил старшина. — В погребах живут. Они, брат, тут два года прожили и ещё поживут.

* * *

Работали мы в Орле девятнадцать суток.

Об этом надо рассказать отдельно, потому что это была совсем другая работа.

Тут не было полей и не было проходов. Тут были дома.

Мы ходили по кварталам, по одному зданию за раз, и в каждом здании надо было проверить всё: подвал, лестницы, печи, дымоходы, ниши под балками, кабельные вводы и то место за косяком, куда человек кладёт руку, входя в тёмную комнату.

За девятнадцать суток мой взвод, а с первого августа у меня был уже взвод и сержантская должность, проверил сорок одно здание.

Нашли в двадцати девяти.

Больше всего в школе, где немцы держали склад: девять штук, и все девять были поставлены со злобой, наспех, при отходе.

Но самое поганое было не в школе.

Самое поганое было в третьем квартале от вокзала, в жилом доме, куда уже вернулись люди.

Их было восемь семей.

Они вернулись двадцать четвёртого числа, до нас, потому что дом стоял целый и потому что это был их дом. Мы пришли двадцать девятого, и я велел всем выйти на улицу и сидеть там, покамест мы не кончим.

Они вышли.

Просидели на улице шесть часов, на узлах, под моросящим дождём. Старухи, бабы, детей человек пятнадцать.

Мы нашли две.

Одну в подвале, у самой лестницы. Вторую — в печной трубе на втором этаже, куда я полез потому, что труба была подправлена кирпичом, а я такое уже видел на хуторе.