Книга Крот Курской дуги, страница 108 – Денис Громов

— Я.

— Я вам сейчас объясню, и вы, пожалуйста, дослушайте до конца, не перебивая.

— Слушаю.

Он снял очки и стал их протирать подолом.

— Указания не могут быть подписаны красноармейцем. И командиром отделения не могут. И сержантом. Это документ инженерного отдела армии, он выходит от отдела, и точка. Так устроено, и не мной устроено.

— Понимаю.

— Не понимаете, — он надел очки. — Я предлагал. Я предлагал вписать вас хотя бы в преамбулу — «по опыту работы такого-то подразделения», без фамилии, только номер части.

— И чем кончилось?

— Отказали, и отказали быстро.

— Почему?

— Потому что тогда возникает вопрос: а почему опыт отдельного подразделения обобщает армия, а не его собственный батальон? — Северцев сунул руки в карманы. — А следом второй вопрос: а чем занимался батальон? А следом третий: а куда глядел командир батальона?

— И вся эта история кончается разбирательством с майором Зотовым.

— Ровно так, — подтвердил капитан. — А не указаниями.

Я поглядел на серую обложку.

— Ровно то, чего он боялся.

— Ровно то, — Северцев помолчал. — Он не трус, ваш комбат. Он просто знает механику лучше вас обоих.

Мы постояли.

— Вы обижены? — спросил он.

Я подумал.

Честно подумал — не для ответа, а по-настоящему, потому что вопрос был хороший.

— Товарищ капитан. Сколько экземпляров?

Северцев поднял брови.

— Что?

— Тираж какой? И куда разослали?

Он поглядел на меня, и что-то в его лице изменилось.

— Шестьсот, — ответил он. — По всем инженерным частям армии, до отдельного батальона включительно. По одному экземпляру на роту.

— По одному на роту, — повторил я. — А в соседние армии пойдёт?

— Уже пошло. Начальник инженерных войск фронта затребовал двадцать штук в понедельник.

Я кивнул.

— Тогда всё в порядке.

Северцев молчал секунд десять.

— Ковалёв, — выговорил он наконец. — Вы странный человек.

— Мне говорили.

— Я, знаете, ожидал другого разговора. Я к нему всю дорогу готовился и даже слова подбирал.

— Товарищ капитан, — честно произнес я. — Ежели бы на обложке стояла моя фамилия, брошюрку прочитали бы двое: вы и Крутов. А так её прочтут шестьсот ротных.

Он вдруг рассмеялся — коротко, с явным облегчением.

— Точно, — согласился он. — Держите вторую.

Он достал из планшета ещё один экземпляр.

— Эта лично вам. И, между нами, я в отделе взял себе третью, надписал и спрятал.

— Что надписали?

— Не скажу, — отрезал Северцев. — Может, после войны покажу, ежели встретимся.

— А ежели не встретимся?

— Тогда её найдут у меня в вещах и не поймут, к чему это.

* * *

Брошюру я в тот же день показал отделению.

Собрал всех за землянкой, положил её на ящик и велел читать вслух — по очереди, по разделу на человека.

Читал Прохоров, потому что читал он лучше всех.

Ливенские слушали, разинув рты. Прокудин слушал, шевеля губами. Тагир слушал неподвижно.

На третьем разделе Фрол не выдержал.

— Товарищ командир отделения, дык это ж… Товарищ командир отделения, дык это ж наше!

— Наше и есть.

— Дык вот же, слово в слово! «Номер первый производит отрывку лунок и других операций не выполняет»! Это ж вы про Гаврилыча писали!

— Про Гаврилыча.

Фрол уставился на брошюру.

— И это в армию разослали?

— В армию.

— И в других батальонах теперь так будут?

— Будут.

Он помолчал, соображая, и вдруг спросил:

— А они знают, чьё это?