Книга Панцирная пехота, страница 57 – Денис Громов

К десятому числу я перестал считать.

Занятия шли по два часа на рассвете, покамест немецкая авиация не летала, и никакого приказа на них так и не было.

Севрюк про них знал и молчал.

А один раз пришёл и просидел на камне у воды всё занятие, не вмешиваясь, и ушёл, ничего не сказав.

* * *

Шестого числа меня вызвал Гурьянов.

Он переправился накануне ночью и разместился в немецком блиндаже среднего яруса - там, где до нас сидел наблюдатель.

Блиндаж был хороший: накат в три слоя, сухо, и на стене осталась приколотая кнопкой открытка с видом какого-то города с башней.

Гурьянов её не снял.

— Ковалёв, садись, - приказа он.

Я сел на снарядный ящик.

Комбат был чисто выбрит, что после четырёх суток на плацдарме выглядело почти вызывающе, и от него пахло мылом.

— Ты бумагу писал? - начал он.

— Писал, товарищ майор. Лейтенанту из разведотдела, в ночь на третье.

— Я её читал, - сообщил он.

Он выложил на ящик стопку листов.

Моих - я узнал почерк и кривые строчки.

— Двенадцать страниц, - обронил Гурьянов. - Про склон, про верёвку, про колья, про то, сколько чего надо на батальон. Я вчера показал комбригу.

— И что комбриг?

— И комбриг спросил, кто такой Ковалёв.

Он побарабанил пальцами по стопке.

— А я ему ответил, что Ковалёв у меня отстранён от командования взводом с шестнадцатого сентября.

Я молчал.

— Он спросил за что, - продолжал комбат.

— И что вы сказали?

— Правду сказал, - не стал смягчать Гурьянов. - Что человек полез проверять вход на восьмидесятой секунде и что у меня из-за этого один двухсотый.

Он помолчал.

— И знаешь, что мне комбриг ответил?

— Не знаю.

— Он спросил: а тот вход был минирован?

Я поднял голову.

— Не был, товарищ майор, - доложил я. - Там пустой ящик лежал.

— Вот и я так ответил, - обронил Гурьянов. - А он мне на это: значит, у вас, майор, боец проверил там, где никто не проверял, и не нашёл ничего. И вы его за это сняли.

Он откинулся к стенке блиндажа.

— Я ему стал объяснять про счёт. Про то, что на объекте счёт общий и что он его сорвал.

— И что комбриг?

— А комбриг сказал, что я прав, - Гурьянов невесело усмехнулся . - И что он бы снял тоже. И что теперь надо решить, чего с тобой делать дальше, потому что человек, который написал вот это, - он постучал по стопке. - У него в бригаде один.

Он выпрямился.

— Приказом по бригаде с седьмого октября создаётся при штабе бригады группа по изучению опыта инженерного обеспечения.

— Чего создаётся? - не понял я.

— Группа, - повторил он. - Три человека: старший лейтенант из разведотдела, писарь и ты.

Я сидел и соображал.

— Товарищ майор, а чем эта группа занимается?

— Тем же, чем ты последний месяц занимаешься, - ответил комбат. - Ходишь, глядишь, считаешь, пишешь бумаги. Только теперь по всей бригаде, а не по одному взводу.

Он придвинул мне стопку.

— И вот тебе первое, что я тебе скажу как твой бывший комбат, покамест ты ещё мой.

— Слушаю вас.

— Не соглашайся сразу.

Я поглядел на него.

— Почему, товарищ майор?

Гурьянов встал и прошёлся по блиндажу - три шага туда, три обратно.

— Потому что через месяц ты будешь ходить по батальонам с блокнотом, - выговорил он. - И для всех ты будешь штабной. Который приезжает, глядит и уезжает. И тебе будут врать.

— Мне и сейчас врут.

— Тебе сейчас не врут, - не принял он возражения. - Тебе сейчас говорят как есть, потому что ты лазал с ними по глине и они это видели.