Книга Любимый плут, страница 38 – Кэролайн Линден

— Значит, вы признаете, что это будет целомудренный брак? — спросила она с надеждой, когда Макс шел к двери.

Он опять остановился и, обернувшись, заметил, что у нее выскочило несколько шпилек, и от этого длинные вьющиеся каштановые пряди упали на открытую шею. Несмотря на фишю, он мог видеть родинку, эту метку красоты — темную и дразнящую на округло обозначившейся плоти.

Ну разве он не идиот? Захотел женщину, которая его презирает.

— Ни в коем случае! — заявил Макс. — Однажды вы придете ко мне сами и будете счастливы испытать наслаждения, о которых большинство женщин могут только мечтать.

Одарив Бианку своей самой греховной улыбкой, он распахнул дверь и оставил ее приходить в себя, глядя ему вслед с открытым ртом.

Незадолго до полудня Бианка уже не сомневалась, что будет ненавидеть и презирать мужа до конца своих дней. Теперь она понимала, почему Френсис посвятила свою жизнь мести тем, кто организовал ее несчастный брак. В ней все кипело. Сент-Джеймс должен быть вздернутым на дыбу! Отцу следовало скрываться от своих дочерей до скончания века! Сама Бианка заслуживала хорошей трепки за то, что позволила эмоциям взять над ней верх, а Кэти…

Тут гнев ее сошел на нет. Только она, ее милая сестренка, заслужила быть счастливой. Бианка представила, как Кэти нежится в объятиях мистера Мейна, как ее лицо светится от радости, и сказала себе, что ради этого можно вытерпеть то, что произошло с ней. Кэти практически заменила ей мать и почти тринадцать лет после ее смерти заботилась о ней. Если у Бианки и наличествовали грация и хорошие манеры, то это только благодаря Кэти, которой каким-то образом удавалось впитывать проявления женственности без всяких усилий. Когда сестре исполнилось восемнадцать, папа предложил ей отправиться в Лондон, чтобы быть представленной ко двору, приобщиться к свету и во время сезона присмотреть себе мужа, но сестра отказалась, заявив, что поедет только с Бианкой, хотя на тот момент ей было всего четырнадцать. Впрочем, и в любом возрасте она потерпела бы в Лондоне форменную катастрофу.

Все эти годы Кэти преданно поддерживала Бианку во всех ее причудах и начинаниях, помогала убедить отца, что сестра должна заниматься тем, что ей интересно: создавать посуду, новую глазурь, изучать элементы росписи. Кэти также поддержала ее, когда Бианка отказалась от предложений о замужестве, и отец рвал на себе волосы в гневе на дочь, которая выросла такой упрямой.

Не то чтобы Бианка не могла сама за себя постоять, но Кэти умела сглаживать углы и отбивать жестокие нападки, которые могли иметь место — и всегда имели! — в ее отсутствие, и поддерживала мир между ними и отцом. Если такая вот ситуация была для Бианки способом отплатить добром сестре, тогда она могла лишь порадоваться, что сумела сделать это.

И все равно свадебный завтрак показался ей ночным кошмаром, хотя Сент-Джеймс сердечно поприветствовал всех гостей и вообще вел себя как хозяин, главный на этом торжестве. Глядя на него, никто и предположить не мог, что этим утром он женился вовсе не на той, на которой должен был. Лживый мерзавец! — подумала Бианка с отвращением.

Отец тоже обрел свое привычное добродушие, благодарил всех за то, что пришли, и с улыбкой принимал поздравления. Бианка же решила полностью его игнорировать: больше не разговаривать с ним, не отвечать на вопросы.