Книга Зимние Боги и Змеи, страница 361 – Венди Хейсс

Какой безумный бог пировал на этом хаосе? Какие безумные небеса наблюдали за её смертью? Какие боги сплели такой безумный узел судьбы? Как я позволил ей умереть?

Колени подогнулись, и я упал. Боль, гнев и оставшаяся любовь кружились и скручивались вокруг, пока глаза вновь не утонули. Было бы легче вырвать сердце, чем позволить ему биться во мне ещё минуту без неё. Ладони снова и снова били грудь, будто могли усмирить боль. Обещание. Я обещал причинить боль тем, кто ранил её. Чувствовал жажду возмездия, чувствовал то, что годами ощущала она, как варилась в этом грызущем чувстве. И снова сломался.

— Смейся. Прошу, засмейся. Скажи, что с тобой всё хорошо, что это лишь кошмар. Рассмейся, выскочи и напугай меня, скажи, что это очередная игра. Ты жестокая, любовь моя. Будь жестокой, прошу. Жестокой, но не бессердечной, — я ударил кулаком по ноющей груди. — Тебя там больше нет. Почему оно всё ещё бьётся?

Возможно, я кричал, рычал или плакал, но какой бы звук ни вырвался из груди, он не облегчал боль. Раскалённый металл прожигал внутренности.

Я смотрел на кольцо. На ещё одну боль, которую подарил ей. На то, как потерял её.

— В следующей жизни, сердце моё, и во всех следующих найду тебя и буду просить прощения. Лишь бы увидеть снова.

Едва заставив тело подняться, я выпрямился и попрощался с её присутствием. На тёмном полу взгляд зацепился за букет, который она держала в тот день. Он всё ещё лежал там, завёрнутый в белое. Она шла ко мне с ним в руках. Моя невеста. Моя жена. Белое воспоминание о ней затуманило глаза слезами и перехватило дыхание.

Я провёл пальцем по нежным маленьким цветам. Лилии. Ландыши. Весь букет был составлен из них. Я долго смотрел на них. Слишком долго на странные цветы. Запах был сильным, сладким и… знакомым. Поднял букет к лицу, но ладонь сама разжалась, и цветы упали. Звук отозвался неверием и растерянностью. Отступил, затем ещё раз, вспоминая. Лилии. Её духи. Лёгкий сладкий цветочный аромат, которым она пахла всегда. Вокруг прозвучало её напевание, и глаза расширились от понимания.

Белые овечки с сердцами в плену умно собирали цветок на лугу. Мать им твердила, запретен тот вкус, но духи проворны, а страх слишком узок. Сок ядовитой красавицы белой несёт сотню смертей, исполняя свой долг. В ту ночь тёмный губитель пировал, как всегда, не ведая сладкого сока беды. Они ели отравленную ночь, глотая смерть с каждым куском, пока белые овечки угасали, словно свет.

Она напевала эту песню, Дети леса, каждую ночь. Яд. История кровавой платы, высшая сказка о возмездии. По легенде, дети пережили нападение западных врагов, скрылись в лесу и отравили убийц близких ландышем.

Цветок, выросший в Ситаре, Сидре и Лире после каждого нападения. Это действительно были предупреждения.

Она никогда не скрывала слов. Я знал их, но не понимал. Ответы всё время находились прямо передо мной.

Ладони легли на голову. От осознания кружилась голова, тело стало лёгким. Всё началось. Её месть началась. Как? Боги, как… как она это сделала?

Сноулин

Большой злой волк прячется за деревом. Большой злой волк едва меня не проглотил. Маленькая Сноу, крошечная, как лань. Маленькая Сноу победила свой страх. Мягкий, медовый голос разливался по пустой комнате.